Млечный путь

Одним из крупнейших в Рязанской области производителем молока является агрохолдинг «Молочный продукт» ― вертикально интегрированная сельскохозяйственная группа компаний, предприятия которой расположены в Рязанском, Пронском, Кораблинском, Сапожковском, Сараевском и Новодеревенском районах. Агропромгруппа производит молоко, свинину и зерновые. В подразделениях холдинга работает свыше 2200 человек, что делает «Молочный продукт» одним из крупнейших сельхозпредприятий в регионе. О перспективах молочного производства в Рязанской области рассуждает генеральный директор Агропромышленной группы «Молочный продукт» Кирилл Ершов.

― Кирилл Викторович, до недавнего времени в Агрохолдинге «Молочный продукт» производством молока занимались две мегафермы и 15 традиционных ферм, разбросанных по разным районам области. Не слишком ли большая география?
― Слишком. Назрела необходимость в укрупнении хозяйств ― это диктует элементарная целесообразность. В 2012 году в сотрудничестве с Россельхозбанком мы планируем строительство молочной фермы в Александро-Невском Новодеревенского района на 1200 голов. Ферма будет беспривязного содержания, наподобие мегафермы «Рассвет» в Рязанском районе, но в эконом-варианте, то есть в 5-6 раз дешевле. Старые фермы сегодня мало механизированы, они постепенно разрушаются. Планируем собрать на новой ферме скот, который уже есть — со старых ферм Новодеревенского района.

― Чем в первую очередь обусловлена тенденция к укрупнению?
― Оптимизацией бизнес-процессов. Таким образом мы решаем много проблем, связанных с логистикой, управляемостью, контролем. И самое главное, мы решаем вопрос с занятостью. Увы, но современное сельское хозяйство уже вплотную подошло к проблеме, что работать на селе некому. При этом я бы не стал относить данную проблему в целом к российскому или рязанскому сельскому хозяйству ― этот процесс идёт во всём мире.

― В 2012 году «Молочный продукт» должен построить в Сараевском районе комбикормовый завод. По сути, со своими комбикормами вы замкнёте в рамках холдинга цикл по производству молока?
— Не совсем. По молоку мы бы замкнули цикл при наличии крупного молокозавода.
— В чём же дело?
― Пока нет уверенности в целесообразности его строительства. Причина ― вступление России во Всемирную торговую организацию и продовольственная политика Белоруссии. Последняя, к слову, предполагает почти двукратное увеличение производства молока, при этом основной рынок сбыта ― Россия. Себестоимость белорусского молока ниже, чем российского, поскольку там довольно мощная поддержка со стороны государства. Переработчики начинают давить на производителей, сюда добавляется сезонность, в итоге молоко начинает дешеветь. Сегодня мы, например, «плюсуем» по молоку, производим 145 тонн в сутки. Соответственно, молоко начинает дешеветь. Если с белорусами не договориться, то летом цена на молоко может быть 9-10 рублей.

— Честно говоря, незаметно, чтобы молоко дешевело в магазинах.
— В том-то и дело, что нет. Равно как и хлеб. Зерно за последние годы дешевело два-три раза. А хлеб? Никогда.
— То есть ставить рекорды по производству уже невыгодно?
— Сейчас рыночная экономика. Всё, что произвёл, надо продать. Большой урожай, конечно, хорошо, но зерно при этом неизбежно дешевеет.
― По-вашему, в сельском хозяйстве необходимо госрегулирование?
― Безусловно. В той же Европе сельское хозяйство очень даже регулируется государством ― дабы не было перепроизводства. Были забастовки молочников, когда молоко выливали в канавы. Так производители реагировали на перепроизводство, на падение цен на свою продукцию. В результате там фермерам либо доплачивают, либо предлагают производить какую-то другую продукцию. Но мы остаёмся оптимистами. Есть такая организация «Союзмолоко», куда входят крупнейшие отечественные производители молока. Она призвана защищать их интересы. Мы входим в рабочую группу как раз по вопросам ВТО и Таможенного союза. Пытаемся как-то повлиять на ситуацию.

— Возвращаясь к строительству комбикормового завода, его наличие сильно облегчит ваши производственные процессы?
— Конечно. Животные (это касается как крупного рогатого скота, так и свиней) должны правильно питаться, чтобы, во-первых, быть здоровыми, а во-вторых, достигать показателей, которые мы намечаем. При своём комбикормовом заводе мы можем сами следить за рецептурой, решать вопросы себестоимости корма, оптимизировать проблемы с доставкой. Пока же мы возим корма из Подмосковья, из Раменского, из Самарской и Саратовской областей.

— В феврале промелькнула забавная информация о том, что в Шереметьево специальным грузовым «Боингом-747» прилетели 196 коров голштинской породы, предназначенные для ЗАО «Рассвет», входящего в «Молочный продукт»…
― Да, это наши коровы, поставленные из Канады по программе Росагролизинга.
― Почему самолётом?
― В процессе поставки произошли некоторые технические проблемы, поэтому последняя партия голштинов и прибыла самолётом. В принципе, путешествовать воздухом для коров лучше, чем морем, по крайней мере, быстрее.
― А почему голштины? Почему коровы канадские, а не липецкие, тамбовские, московские, рязанские, в конце концов?
— Это вопрос генетики. К сожалению, в последние десятилетия уровень генетики в России существенно снизился, причём везде ― начиная с животноводства и заканчивая растениеводством. Дело в том, что наши коровы в лучшем случае дают 5-6 тысяч литров молока в год, а голштины ― по 9-10 тысяч. Это вопрос потенциала. Голштины ― молочная порода, специально выращенная, с хорошими генами, на каждой есть племенная карточка. Есть хорошие молочные коровы и в России, но их очень мало. В Европе молочные коровы практически уже выбраны, поэтому покупаем канадских. Стараемся поддерживать генетику на должном уровне ― половина потомства уже здешняя.