Эксперимент

Рязанский театр кукол всегда стоял особняком от иных аналогичных заведений города. Казалось бы, по умолчанию детское заведение, специализирующееся на зайчиках и белочках, с завидным постоянством выдаёт совершенно не детские постановки, периодически замахиваясь на такие произведения, которые не каждый взрослый театр может себе позволить. Шекспировский «Гамлет» и булгаковский «Мастер и Маргарита», «Дракон» Шварца и пушкинский «Пир во время чумы». Спектакли-символы, спектакли-эпохи — о каждом из них много говорили, и каждый очевидцы помнят до сих пор. Любимые слабости же и темы-фавориты рязанской труппы во главе с художественным руководителем Валерием Шадским очевидны — тут и ярко выраженный романтизм, и богатая символика, и неоднозначные глубоко индивидуальные трактовки. Видимо, теперь настало время продолжить список знаменательных постановок — театр в компании с театральным товариществом «Премьер-А» замахнулся на лермонтовского «Демона». Что примечательно, финансирование нового проекта осуществило Министерство культуры Российской Федерации.

Выбрать лучший, самый острый и двусмысленный момент для постановки Валерий Шадский умеет, наверное, как никто другой. Спектаклем «Ищу человека. Диоген», рассказывающим о предвыборных махинациях в древнегреческом полисе, театр открыл нынешний сезон аккурат накануне настоящих выборов. Свежий «Демон» вышел в момент непростых отношений с Кавказом и неоднозначной клерикальной и антиклерикальной ситуации в России. Кажется, за судьбу каждого взрослого спектакля кукольного театра есть повод переживать и беспокоиться. При этом о «Демоне» беспокоились вдвойне. Дело в том, что режиссёром спектакля выступил не сотрудник театра, а «приглашённая звезда» — Заслуженная артистка РФ, режиссёр Елена Оленина, что для «кукол» — ситуация нетипичная. Постановочная группа тоже оказалась разношёрстной: художник Андрей Володенков из Москвы, а композитором выступила автор музыки практически ко всем спектаклям театра Альбина Шестакова. Роли распределились среди ведущих артистов театра: Тамара — Светлана Борисова, Демон — Валерий Скиданов, Ангел — Валерий Рыжков. Кроме того, в спектакле участвует и сам худрук Валерий Шадский, именно его голос открывает и закрывает «Демона». И это — первая несомненная находка спектакля, ведь Шадский собственной персоной нынче на сцене появляется лишь в должности руководителя, и молодые поклонники театра вряд ли отдают себе отчёт, насколько хорош он в актёрской ипостаси и роли чтеца.
— Несмотря на то, что театр у нас по большей части детский, каждому актёру, конечно же, хочется сыграть не зайчика, а Гамлета или Офелию, — признался перед премьерой Шадский. — Поэтому мы ухватились за эту возможность и поучаствовали в этом эксперименте, который, как мы надеемся, окажется продолжительным и станет интересным для зрителя.

Про зайчиков Валерий Николаевич не слукавил — последняя «детская» роль Светланы Борисовой — Лисичка в спектакле «Лиса и Медведь». Здесь же страдающая Тамара оказалась в центре повествования — очевидно, дал о себе знать женский режиссёрский взгляд на каноническое произведение. Демону-Скиданову повезло больше — в его арсенале (в силу возраста и опыта) далеко не одни зайчики. Более того, Валерий Михайлович успел сыграть Воланда в «Мастере и Маргарите», так что на артиста приходится исполнение всей главной нечисти в театре. Рыжков (кстати, третий Валерий в одном спектакле) отдувается практически за всех — ему и Демоном периодически рулить приходится, и в роли отца Тамары выступать, и караван жениха на свадьбу вести.

Несмотря на то, что «Демон» — поэма, прямо скажем, известная, и её сюжет ни для кого не является загадкой, смотреть спектакль интересно, но и вместе к тем непросто. Виной тому — поэтический текст, который традиционно воспринимается сложнее прозы. Кроме того, поэма — это не пьеса, и актёры читают здесь не по ролям, а скорее декламируют авторский текст, что для рязанского театра — нетипично, а для рязанского зрителя — ощутимо непривычно. Но камерная обстановка малой сцены, на которой поставлен «Демон», взгляд глаза-в-глаза с артистами, вихрь гигантских крыльев, которых можно коснуться рукой, экспрессия, хлещущая с крохотного пятачка театральных подмостков, не дают зрителю расслабиться с начала и до самого конца спектакля.