Мэтр за мэтром. Николай Плетнёв

О свинстве
В начале 90-х годов с танцевальной группой Дворца нефтяников мы были в Италии. А я уже тогда был болен «свинством». И там в одном из магазинов я впервые увидел настоящее изобилие свиней, причём в различных позах эротической направленности. От жадности купил штук двадцать. А на обратном пути мои свинки подложили мне большую свинью. На итальянской таможне меня не хотели выпускать: человек из России вывозит из Италии в большом количестве сомнительные фигурки не самого прекрасного в мире животного. Были даже попытки обвинить меня в распространении порнографии. Пришлось долго объяснять на пальцах, что я коллекционирую не марки, не монетки, не значки, а именно свиней.

А в Турции (очень хотелось пополнить коллекцию турецкими экземплярами) мне довелось даже хрюкать — продавцы сувенирных лавок никак не могли понять, что мне нужно. Надо сказать, что в мусульманской стране, где к свиньям вполне определённое отношение, никто не разделял моего пристрастия. Но всё равно, на одном из складов моё хрюканье и изображение свиного пятачка возымело успех — продавец уяснил, что у меня нет намерений его оскорбить, мне просто нужна фигурка свиньи.

Как меня укусила собака
Каждый год в марте проходят областные смотры творческих коллективов. Связаны они с многочисленными поездками в районы. А все знают, как районы встречают гостей из Рязани — хлебом-солью и немереным количеством «чая». В очередной поездке после окончания официального мероприятия всех ждал большой праздничный стол с обильным «чаем». После душевного застолья настало время уезжать. Всех погрузили в автобус. Одна из машин почему-то оторвалась от колонны и стремительно умчалась вперёд. Подъезжаем к границе района — а там накрыт стол, чтобы смягчить боль расставания. Отказать гостеприимным хозяевам шанса не было.

Стоим, прощаемся. Вдруг из-за придорожных кустов выходит маленькая, беленькая, очень симпатичная собачка и жалостливо так на меня смотрит. Я, конечно, начал её кормить. Наевшись, псина, как мне показалась, прониклась ко мне особым чувством благодарности, и я решил ответить ей взаимностью. Протянул руку, чтобы погладить, и в этот момент она предательски тяпнула меня за ногу и за руку.

Благостное расположение духа не оставило места для обиды. Но по возвращении в Рязань мои друзья начали терзать меня расспросами: висел ли или стоял у собаки хвост, не текла ли из её пасти слюна, в общем, не бешеная ли псина встала на моём жизненном пути? Понятно, что вспомнить такие подробности не было никакой возможности. Для выяснений обстоятельств дела было даже предложено отправить взвод десантников на место дислокации подозреваемой с целью установления её личности. Кончилось всё тем, что последующие три месяца мне нельзя было пить не только «чай», но и кефир, так как в этом продукте тоже есть доля алкоголя, который не совместим с вакциной от бешенства. Хорошо ещё, было лето — период в профессиональном плане не очень напряжённый...

О культуре
Во Дворце профсоюзов, где я когда-то работал, проходили районные смотры художественных коллективов. Было это во времена Леонида Ивановича Хитруна. Итогом смотра был заключительный концерт, на котором отбирались коллективы для так называемых правительственных выступлений. И вот на одном из итоговых концертов на сцену выходят виолончелистки — красивые девушки, студентки музыкального училища. Садятся, устанавливают виолончели так, как их научили, играют. Одна дама из отборочной комиссии, имеющая непосредственное отношение к культуре, долго смотрит на выступающих, а в конце выступления интересуется у руководителя коллектива: «Скажите, а почему у них виолончели между ног торчат? Поставьте их или справа, или слева. Это и красивее, и эстетичней...».

При Хитруне же регулярно проводились праздники урожая, где выступали лучшие коллективы области и районов. Заключительное мероприятие почему-то устраивали в цирке. Главрежем был Валера Майоров, а я — его помощником. Открывать праздничный концерт должен был Леонид Иванович. А понятия «цирк» и «арена» для работников обкома партии звучали тогда весьма неоднозначно. И большой проблемой тогда стал выбор места, откуда Хитрун должен выйти к публике и поздравить победителей соцсоревнования. По нашему режиссёрскому замыслу подиум для высокого чиновника установили там, откуда обычно выходят артисты, звери и прочие. Но полёт творческой мысли оборвало замечание работника обкома партии: «Вы что, Леонида Ивановича с обезьяной сравниваете?» Подиум долго ещё носили по кругу...

О Гребенщикове
Году в 1992-м, когда разруха в сфере культуры достигла апогея, нужно было как-то выживать. И вот Игорь Павлов предложил привести во Дворец нефтяников группу «Аквариум». Концерт этот для нас был изначально убыточным, но, дабы поддержать имидж, мы, конечно же, согласились. Гребенщиков приехал и расположился на втором этаже. Как водится, приехал не один, а с охраной. А у одной из наших сотрудниц был сын лет пяти, который вынужденно много времени проводил у мамы на работе. Беспрепятственно передвигаясь по Дворцу, он забежал к БГ и взял поиграть лежавший на столе пистолет охранника. Отлавливали мы его всем миром, прячась за углами и опасаясь быть пристреленными.

В это же время, специально под концерт Бориса Борисовича, кто-то привёз большую партию самиздатовских книг — историографию группы «Аквариум». Гребенщиков какое-то количество экземпляров пометил своим автографом. Надо сказать, что подпись у него крайне простая и незамысловатая, так что оставшиеся книги мы честно подписали сами, а Борис Борисович распространил их среди поклонников.

Но часть книг, и немалая, всё-таки осталась и долго пылилась у меня в кабинете. Однажды, собираясь к другу на день рождения (а времена тогда были тяжёлые в экономическом плане), решили в качестве подарка преподнести ему пачку этих раритетов. К пачке присовокупили раритетный портрет Ленина, изготовленный годах в пятидесятых и обнаруженный мною в загашниках Дворца. Такси не было — пришлось ловить попутку. Подвезти нас согласился только водитель катафалка, оборудованного в Пазике. Выхода не было, и, рассевшись вдоль окон, положив посередине портрет Ильича и пачку книг об «Аквариуме», мы и покатили на праздник жизни.