Белая халатность

Девочка была найдена мёртвой в туалете на четвёртом этаже травматологического отделения больницы. Подробности рязанка рассказала РИА «МедиаРязань»:

«7 января при катании с горки на ватрушке дочь врезалась в дерево, ударилась головой. 15 января Катя упала возле школы и сильно ударилась, как она сама говорила, тем же местом. Из-за непрекращающихся сильных головных болей вечером 17 января мы вызвали скорую медицинскую помощь. Врачи предположили сотрясение мозга и отвезли нас в Рязанскую детскую областную клиническую больницу. В травмпункте ей сделали рентген, сказали, что черепно-мозговой травмы нет. Диагностировали сотрясение мозга и направили в стационар.

Моя дочь — астматик, она была очень чувствительна к резким ароматам, с трудом переносила запахи многих дезодорантов, часто проветривала квартиру (мы с ней всю жизнь прожили в однокомнатной квартире). Кроме того, у неё наблюдалась вегето-сосудистая дистония, она часто и до травмы жаловалась на головные боли. Всё это мы подробно рассказали при поступлении. Катя не хотела оставаться в больнице, она в них належалась всё детство, но я настояла. Её положили в палату №15 в отделении травматологии. При этом назначенный ей лечащий врач вёл, как я поняла позже, другие палаты. Дежурный при поступлении прописал ей постельный режим и витамин B12.

В пятницу, 18 января, я отпросилась с работы и приехала навестить ребёнка. По словам Кати, утром она сдала анализы, а врача у неё не было. Зато, когда я поинтересовалась у дежурившей медсестры состоянием дочери, та сообщила мне, что после жалоб девочки на сильные головные боли утром даже давала ей обезболивающее.

С утра в субботу, 19 января, я узнала, что Катю перевели в палату №5. При этом, по словам дочери, никакой врач к ней так и не зашёл. Ей не проводили никаких дополнительных исследований, не делали компьютерную томографию и МРТ. Катя мне по телефону сетовала на шум в новой палате, говорила, что прежняя была тише. В воскресенье, 20 января, мы созванивались, у дочки всё было нормально.

Во второй половине 20 января мне позвонили из больницы, попросили срочно приехать. На мои вопросы, всё ли нормально с дочерью, ничего не отвечали, обещая всё рассказать по приезде. Когда я ехала из Строителя в Канищево, мне позвонили из школы в посёлке Строитель и рассказали, что кто-то связывался с руководством, думая, что Катя учится там, и при этом дали понять, что Катя покончила с собой. В больнице на входе меня встретила главврач, как она сама представилась, отвела в комнату отдыха на четвёртом этаже. Там она заявила мне, что моя дочь надышалась своим антиперспирантом, от чего и умерла. Меня еле пустили в палату, чтобы забрать вещи, не дали увидеть ребёнка, сказав, что тело уже отправили в морг. Когда мы с родственницей добрались до «зиловского» морга, там сказали, что тело ещё им не привозили».

Согласно протоколу с места происшествия, следователи начали работать в 16.20. Девочка скончалась около 15.00, при этом доподлинно неизвестно, как долго она пролежала в туалете.

На следующий день к проведению проверки подключились сотрудники комиссии по делам несовершеннолетних. Специалисты собирали сведения о поведении Кати, характеристики оказались только положительные. Она занималась рисованием и музыкой, училась на «хорошо» и «отлично». Девочка писала стихи, удивляла своими талантами педагогов.

После этого, по информации Кристины, последовали долгие дни ожидания вердикта судмедэксперта.
— Я возражала против проведения судебно-медицинской экспертизы в Рязани ввиду аффилированности учреждений здравоохранения. В моей ситуации хотелось бы получить максимально объективные и беспристрастные выводы экспертов. Потому я ходатайствовала о проведении экспертизы в Туле. Однако мне в этом было отказано, — подчеркнула мать скончавшейся в больнице девочки.

Пока проводилась экспертиза, Кристина выяснила, что в медицинской карте дочери появилась запись нейрохирурга Рязанской ДОКБ, который якобы осмотрел Катю в пятницу, 18 января.
— Сомневаюсь, что дочь могла настолько не понимать, что происходит, чтобы утверждать, что её не осматривал ни один врач, — высказала своё мнение Кристина. — Может быть, ещё и снимки, как окажется спустя два месяца, сделали, и скоро они появятся в её карточке?

***
К сожалению, таких историй, скорее всего, много. Просто они известны в узких кругах: далеко не каждый родитель в такой ситуации будет задавать вопросы, потому что ребёнка не вернёшь и уже не до чего. Да, люди имеют обыкновение умирать, в том числе и молодыми, в том числе и в больницах. Удивительно, но на выходе получается, что врачи делали всё, что могли, но продлению жизни пациента помешало либо какое-то стечение обстоятельств, либо несчастный случай, либо сам больной. И получается: слово умершего ребёнка против слова живого врача, где, разумеется, последний всегда прав.

Ведь как всё выглядит? Девочка-подросток из обычной семьи, из Строителя, воспитывается матерью, потеряла отца в четырёхмесячном возрасте. Постоянно болела, её поликлиническая карточка похожа на «Войну и мир», астматик. Попадает в больницу с сотрясением мозга, с жалобами на постоянные головные боли. Её кладут в палату, которую ведёт не её лечащий врач. Единственный рабочий день, когда он мог её осмотреть, — это пятница. Когда при жизни она сказала матери, что её не осматривали, та даже не удивилась — пятница же, все всё понимают, отложили до понедельника, тем более, что ей уже назначили постельный режим и B12, а результатов анализов всё равно ещё нет.

В длинном заключении судмедэксперта-гистолога, в частности, говорится: микроскопическим исследованием тканей от трупа выявлены признаки острой энцефалопатии, очаговое субархноидальное кровоизлияние, отёк лёгких, отёк головного мозга. Однако в выводах Бюро судебно-медицинской экспертизы Рязанской области чётко утверждается, что причиной смерти явилось острое отравление неуточнённой газовой смесью, ибо выявлено совпадение неидентифицированных соединений, содержащихся в дезодоранте, оказавшемся на подоконнике в туалете, где нашли тело, и обнаруженных в организме подростка.

Между тем, не надо быть доктором медицинских наук, чтобы выяснить, что такое субарахноидальное кровоизлияние. «Википедия» даёт следующее толкование этого длинного термина: «Субарахноидальное кровоизлияние (САК) — кровоизлияние в субарахноидальное пространство (полость между паутинной и мягкой мозговыми оболочками). Может произойти спонтанно, обычно вследствие разрыва артериальной аневризмы, или в результате черепно-мозговой травмы. Субарахноидальное кровоизлияние — угрожающее жизни состояние, которое может привести к тяжёлой инвалидизации пациента даже в случае ранней диагностики и адекватного лечения, до половины случаев САК заканчиваются летальным исходом, 10-15% больных погибают ещё до поступления в стационар».

Честно говоря, скорее верится в смерть именно по этой причине, особенно на фоне сотрясения мозга, особенно двойного, особенно у ребёнка, который давно жаловался на головные боли по причине наличия у него вегето-сосудистой дистонии. Однако диагностировано это было уже посмертно. В этой связи наличие в помещении, где умерла девочка, дезодоранта выглядит чудесным провидением для лечебного учреждения, иначе бы речь зашла о неквалифицированной медицинской помощи или отсутствии таковой вообще.

Катю похоронили два месяца назад. Но вопросы остались, и они представляются важными, поскольку на её месте может оказаться любой попавший в больницу подросток с антиперспирантом, а врачи там всё те же и лечат они так же.

Итак, вопросы:

• Почему главврач, сообщая матери о смерти ребёнка, говорит об отравлении дезодорантом ещё до вскрытия?
• Почему задним числом появляются результаты осмотра, которого, со слов уже умершего ребёнка, не было?
• Мог ли врач в пятницу забыть о том, что у него есть новый пациент в другой палате и к нему надо бы зайти?
• Кто и зачем в выходной сообщил в чужую школу о смерти подростка и намеренно неверных её причинах, причём сделал это ещё до сообщения об этом матери?

Проверка по данному факту продолжается, работает следователь Московского МСО СУ СК РФ по Рязанской области.