Не спать!

Это многократный участник крупнейших театральных фестивалей, обладатель «Золотой маски» и главный претендент на звание русского театрального авангарда. В Рязани «Провинциальные танцы» появились с лёгкой руки Фонда Михаила Прохорова в рамках фестиваля «Театральный синдром» и представили свою версию старой сказки Шарля Перо «Спящая красавица» на сцене Рязанского театра драмы. Казалось бы, чего нового, свежего и необычного можно найти в зачитанной с детства книжке?

Впрочем, даже самый тривиальный материал начинает жить своей, уникальной жизнью, когда попадает в руки мастера. А раз хореографом спектакля выступила Татьяна Баганова, один из выдающих театральных деятелей России, то за судьбу произведения уже можно не волноваться. Волноваться приходится только за самочувствие тех зрителей, которые пришли смотреть волшебную историю со счастливым концом, выполненную в традициях Чайковского, имя которого автоматически всплывает в памяти при упоминании, что спектакль Багановой — это танцевальная инсталляция. На деле оказывается, что новая «Спящая красавица» ни имеет никакого отношения к Петру Ильичу. И ещё меньше похожа на произведение Шарля Перо. Да и сам сюжет оказывается вывернутым наизнанку, главные и второстепенные герои меняются местами, конец плавно перетекает в середину действия, а завязка превращается в кульминацию трагедии. Да, и ни о каком счастливом конце нету и речи.

Поначалу спектакль смотрится как заправская детективная история, только зрителю предстоит угадать не коварного убийцу, а понять, что вообще происходит на сцене и кто все эти люди. А буквально через пару минут все эти тонкости становятся совершенно не важными — сознание начинает пульсировать в такт сложным ритмам современной музыки, а зритель принимается восхищаться сложной игрой света, поражаться сценическим костюмам, больше похожим на фехтовальную амуницию, нежели на кринолины и камзолы. Со временем становится ясно, что собственно Спящая красавица — персонаж эпизодический, а разворачивающийся сюжет (если к постановке вообще применим термин «сюжет») строится вокруг трагедии злой волшебницы, никем не любимой и отторгнутой миром ещё в раннем детстве.

Уродливость и схематичность человеческих отношений подчёркивается «больными» дисгармоничными телодвижениями, хаотичной музыкой, сложными костюмами. Отсутствие живых эмоций между участниками трагедии усугубляется металлическими конструкциями, отдаленно напоминающими веретено и прялку, а в глобальном плане символизирующими равнодушное и беспощадное колесо судьбы. Стремительность действию придаёт задник, по которому стекают, постоянно наращивая темп, струи тёмной жидкости. Апогеем становится появление злой колдуньи в металлическом платье-клетке, забивающем последний гвоздь в крышку гроба нормальных человеческих отношений. Герои новой «Спящей красавицы» и при жизни-то были не совсем мужчинами и женщинами. Половое различие заканчивалось на гиперболизированном подчёркивании вторичных половых признаков, но никак не отражалось в развитии отношений на сцене, где традиционные женские па начинали исполнять якобы мужчины, поддержки остались якобы женщинам, а лица актёров и вовсе были зачастую скрыты фехтовальными масками. И финальное превращение живых актёров в вереницу деревянных бесполых куколок выглядит как единственно возможный вариант развития событий.

За несколько дней до рязанского показа «Спящая красавица» была представлена на сцене Липецкого театра драмы и собрала весьма негативные отзывы в прессе. Рязанская публика приняла современную постановку на ура — артисты вышли на поклон под овации. На открытии «Театрального синдрома» куратор фестиваля Евгения Шерменева призналась, что Рязань интересна как площадка для экспериментов, и именно реакцию косопузых зрителей будут оценивать организаторы при составлении программы «Театрального синдрома 2012». Если опираться на реакцию рязанской публики на екатеринбургскую «Спящую красавицу», то авангардный вектор фестиваля будет продолжен и впредь.