Бендер из Скопина

Во время подготовки статьи, вникая в подробности и перипетии этой почти детективной истории, не раз и не два у автора возникало ощущение дежавю. Определенные ситуации и характеры до того совпадают с хорошо знакомыми событиями нашей сегодняшней российской, да что там говорить, рязанской действительности, что оторопь берет. Даже хотел предпослать материалу обычную в таких случаях преамбулу: «все совпадения случайны и не намерены». А потом подумалось – да нет, как раз случайности здесь маловато. Раз столетиями мы упорно наступаем на одни и те же грабли – какая уж тут случайность?

Судьбоносное начало
Родился Иван Рыков в 1833 году в семье небогатого скопинского мещанина Гаврилы Оводова. Родители рано умерли, и осиротевшего мальчика усыновил дядя - богатый купец Андрей Федорович Рыков, давший ребенку свою фамилию. Когда Ивану исполнилось 15 лет, дядя тоже приказал долго жить, оставив приемному сыну прекрасное состояние - 200 тысяч рублей. Получив в столь раннем возрасте такие деньги и, соответственно, возможности, молодой человек, что называется «пустился во все тяжкие», о приумножении полученных капиталов совершенно не заботился и к 30 годам оказался без копейки. И вот тут наш герой принимает свое первое судьбоносное решение – устраивается на службу в городскую управу. И вскоре занимает выборную должность бургомистра. Если переводить в сегодняшний табель о рангах, становится заместителем городского головы по ЖКХ. Надо сказать, что и в то время эта сфера деятельности для человека хитрого и не обремененного излишними моральными принципами сулила немалые дивиденды. Не последнюю роль в стремительной карьере Ивана Гавриловича сыграла известная в Скопине фамилия. Ему в заслуги автоматически записывали добрые дела и таланты дяди.

«Если родственник был дельным купцом, – размышлял обыватель, – то и племянник с головой». Надо сказать, что первоначально новоиспеченный бургомистр действительно оправдывал ожидания, он буквально горел на работе. Более того, зарекомендовал себя как честный и принципиальный чиновник. Видимо, скопинское ЖКХ тех времен, несмотря на открывающиеся возможности, было не его масштабом. В расчете на более интересную карьеру стоило на какое-то время «наступить на горло собственной песне». И, надо сказать, – Рыков не ошибся в выборе стратегии. Занимал он должность бургомистра недолго. В 1863 году скопинские городские власти учредили собственный банк, и толкового молодого человека избирают директором.

Выборные страсти
Надо сказать, на самом деле Иван Гаврилович Рыков был мало похож на Остапа Бендера. Зато прототипом Александра Ивановича Корейко он мог послужить вполне. Скопинский банкир, как впрочем, и большинство одаренных жуликов был талантливым самоучкой и финансовым гением. Прибавьте к этому отличную интуицию, прекрасное умение использовать выгодный момент, волчью хватку и практически полное отсутствие каких-либо нравственных устоев. Он смело и быстро «раскручивал» свои идеи, не стесняя себя в средствах и способах достижения цели. Определенно, сегодня этот «топ-менеджер» был бы явно востребован и нашел широкое применение своим способностям.

На первых порах Рыкову очень мешал контроль со стороны городского головы – купца Михаила Леонова, известного в Скопине своей честностью. Чтобы избавиться от него, Иван Гаврилович выдвинул свою кандидатуру на этот пост, великолепно провел предвыборную компанию (город был буквально под гипнозом заманчивых обещании, которые кандидат щедро раздавал направо и налево) и выиграл выборы. Так как по закону уже тогда нельзя было совмещать должности директора банка и городского головы, пост мэра Рыков уступил своему ближайшему сподвижнику купцу Никифору Афонасову и преступил к осуществлению своих давних планов.

Реклама – двигатель аферы?
Главный принцип своей деятельности Рыков избрал очень мудро. Скопин, да и вообще Рязанская губерния, практически не были вовлечены в его финансовые схемы. Чем дальше находится одураченный клиент, тем лучше. Иван Гаврилович провел грамотную рекламную кампанию, используя провинциальную и столичную печать, где публиковались объявления о сказочных процентах по вкладам. Главным редакторам газет Рыков лично предоставлял крупные беспроцентные кредиты. Реклама заработала - популярность скопинского банка стала расти как на дрожжах, деньги потекли рекой, тем более что на первых порах обещанные проценты исправно выплачивались. Надо ли в данном случае проводить параллели с нашим недавним прошлым и вспоминать печально знаменитого Леню Голубкова и иже с ним? Думаю, и так все очевидно…

Дальнейшие события развивались по хорошо нам знакомой схеме, неоднократно опробованной в современной России. Для привлечения новых вкладчиков Скопинский банк выпускает процентные бумаги. Естественно, они не были обеспечены капиталом банка, не имели правительственной гарантии. Впрочем, это никого не волновало. Бумаги котировались среди клиентов, покупались и продавались, и новые жертвы сами несли свои сбережения в рыковские представительства, которые к тому времени открылись по всей стране. Надо отдать должное Ивану Гавриловичу – он жестко придерживался своего железного правила: ни среди жителей Скопина, ни даже Рязанской губернии вкладчиков банка не было.

Кого в тюрьму, кого из города…
Как и все подобные образования, Скопинский банк имел две бухгалтерии – одну для официальных отчетов, другую внутреннюю. Но была еще и третья главная бухгалтерия - рыковская. К тайнам хозяйского кармана имел доступ только один человек - бухгалтер Матвеев. Матвеев был единственным человеком, с которым Рыков водил какое-то подобие дружбы: только с ним здоровался за руку и ездил к нему в гости. Всем остальным Иван Гаврилович демонстрировал глубочайшее презрение. Мог часами томить в приемной просителей, никогда не общался с вкладчиками, они лишь могли лицезреть его портреты. Надо сказать, что Иван Гаврилович испытывал слабость к своим изображениям. Для скопинской элиты существовали открытые кредитные линии, а долговые обязательства переписывались на новые сроки в течение многих лет. Кипы неоплаченных векселей были хорошими аргументами в любом споре с потенциальными противниками.

Вся городская Дума была у Рыкова в кармане, ее решения полностью зависели от скопинского банкира. Накануне очередных выборов по домам избирателей ходили люди Рыкова и настойчиво рекомендовали избрать тех, кого уже «назначил» в гласные Иван Гаврилович. Долг городских и губернских чиновников исчислялся сотнями тысяч рублей. Городским служащим: телеграфистам, секретарю полицейского управления, судебным приставам, почтмейстеру, мировому судье, секретарю городской управы Рыков ежемесячно платил от 15 до 50 рублей в зависимости от услуг, среди которых были задержка нежелательных писем, доносы, сбор слухов. Находились и такие, кто пытался сопротивляться. От них избавлялись традиционным российским способом: фабриковали уголовные дела и сажали в тюрьму, либо выживали из города.

Новые горизонты
Однако через несколько лет успешной деятельности, отлаженная финансовая пирамида наскучила ее создателю. Его таланты требовали нового поля деятельности. И Иван Гаврилович решил заняться недвижимостью. Через газеты было объявлено о создании акционерного общества по постройке доходных домов в Москве и Санкт-Петербурге, с уставным капиталом в два миллиона рублей. На эту сумму были выпущены акции. Надо ли говорить, что их истинная цена равнялась стоимости бумаги, на которой они были отпечатаны. Иван Гаврилович развернул бурную деятельность по «раскрутке» новоиспеченного АО. Практически во всех российских газетах регулярно выходили отчеты о ходе строительства: таблицы и графики с балансами и дивидендами. Однако первоначально новая рыковская затея имела довольно слабый эффект. Но не тот человек был Иван Гаврилович, чтобы смириться с убытками. Он отправил своих агентов на Московскую и Петербургскую биржи, где они в течение целого года продавали и покупали друг у друга бумаги строительного акционерного общества. В газетах появились котировки акций.

Пользуясь моментом, Рыков добился приема у министра финансов Рейтерна и получил разрешение расплачиваться «строительными» акциями за акцизные марки на алкоголь по курсу 75 рублей за 100. То есть он получал 75 реальных рублей за 100 ни чем не обеспеченных бумажек. Примерно такую же аферу Иван Гаврилович провернул и с организацией «Акционерное общество Скопинских угольных копей Московского бассейна». Директором угольной компании стал, конечно, он сам, а акционерами - помещики, купцы и мещане, чьи имения и дома были заложены в городском банке. И вновь была проведена очень грамотная рекламная компания. В Москве на Политехнической выставке демонстрировался образец шахты и был установлен манекен: кукла в трудовом порыве замахивается киркой на пласт угля. Здесь же стояли два вагона угля, якобы добытого на мифических копях. Далее следовала уже знакомая схема – выпуск новых ничего не стоящих акций и их обмен на реальные государственные рубли.

Конец банкира
Удивительно, но, как оказалось позже, сам Рыков ничего не накопил. У него не было ни семьи, ни душевных привязанностей. Все свое огромное богатство он спустил, бездумно промотал. Точно так же жил в то время и городок Скопин: кутил и гулял напропалую, никогда не трезвея. К концу рыковской эпохи, а длилась она без малого двадцать лет, город был основательно разорен: все это время торговцы, привлеченные денежными покупателями, стабильно держали в Скопине высокие цены. Легко достававшиеся деньги тут же тратились. К началу 1880-х годов долги банку достигли фантастических размеров, средства растаяли, а вовлечь в игру новых клиентов уже не удавалось. О банке поползли нехорошие слухи, вкладчики начали требовать деньги обратно. В 1882 году банк объявили несостоятельным. А еще через два года в Московской судебной палате начались слушания по «рыковскому делу». Интерес к процессу был огромный. Многие приезжали в суд, только чтобы посмотреть на человека, надувавшего страну в течение девятнадцати лет.

По рыковскому делу проходило 26 человек, среди них были городские головы, гласные Думы, члены городской управы, члены правления банка, банковские служащие. Все они были признаны некредитоспособными, так как оказались бедны как церковные мыши. У одного из должников банка, кредитовавшегося на 118 тысяч, имелось имущества на 330 рублей; у другого, набравшего долговых обязательств на полмиллиона, был лишь «паршивенький домишко где-то у чёрта на куличках». На суде огласили сенсационные цифры: за девятнадцать лет в банке было расхищено 12 миллионов рублей. На удовлетворение этого долга удалось найти лишь 800 тысяч. Подсудимые сами предложили оценить и продать имущество города и таким образом возместить ущерб. Но оказалось, что, даже если продать все до последней собачьей будки, кредиторы смогут получить 28 копеек с рубля. Среди обманутых вкладчиков в основном мелкие и средние чиновники, духовенство, военные, учителя. Средняя цифра взносов колебалась от 2 тысяч до 6 тысяч рублей.

На слушаниях присутствовало 28 журналистов, среди них 24-летний корреспондент «Петербургской газеты» Антон Чехов, тогда более известный широкой публике как Антоша Чехонте. Свои впечатления он печатал в журнале «Осколки». «Суд допрашивает иеромонаха Никодима, приехавшего в «мир» из дебрей Саровской пустыни Пошехонского уезда, - писал Чехов. – Отец-пошехонец дряхл, сед и расслаблен... Вооружен он здоровеннейшей клюкой, вырезанной им по дороге из древ девственных пошехонских лесов... Говорит тихо и протяжно.
– Почему вы, батюшка, положили ваши деньги именно в Скопинский банк, а не в другое место?
– Наказание Божие, - объясняет объегоренный старец. – Да и прелесть была... наваждение... В других местах дают по три – по пяти процента, а тут семь с половиною! Ох... Грехи наши!
– Можете идти, батюшка! Вы свободны.
– То есть как-с?
– Идите домой! Вы уже больше не нужны!
– Вот те на! А как же деньги?
Святая простота воображала, что ее звали в суд за получением денег! Какое разочарование!».

Пятеро из 26 подсудимых были оправданы. Остальные получили разные сроки ссылки и были лишены прав. Рыкова отправили в Сибирь в каторжные работы на десять лет. Дальнейшая судьба скопинского «великого комбинатора» неизвестна.