За границей непознанного

Как оказалось, родство физики и лирики у Александра Ефимовича генетическое. Мама — филолог, отец проводил исследования в области металлофизики...

Р.В.: Александр Ефимович, с чего начинался ваш путь в науку?
А.А.: Ещё в школе появился интерес к физике и электронике. Как сейчас выражаются, был продвинутым парнем: нравилось учиться, участвовал в олимпиадах, занимался спортом, пел, рисовал, и во всех этих занятиях были успехи. Читал много классической и околонаучной литературы, например, журналы «Техника молодежи», «Знание — сила», «Наука и жизнь». Электроника активно развивалась, вузы по этой специальности были в Таганроге, Минске и Рязани, куда я и приехал после школы. Здесь жила дальняя родственница, у которой мог остановиться на первое время. Мне было 16 лет, приехал из Киева и начал самостоятельную жизнь. Поначалу долго привыкал, а потом ничего, даже понравилось. Учился, писал стихи, занимался спортом, пел в походах песни у костра.

По окончании института занимался не столько разработкой приборов, сколько теоретическими проблемами и экспериментами. Например, мы сделали уникальную установку, с помощью которой можно было изучать плазму четырьмя тонкими методами параллельно, причем по одному из них была достигнута рекордная чувствительность и точность анализа.

Я был инициатором исследований и соавтором первых публикаций, относящихся к квадрупольным масс-спектрометрам (анализаторы вещества). Тема была интересная. Какое-то время занимался ею совместно с соисполнителем. Популярно об этом говорить трудно из-за малодоступной специфики. Достаточно сказать, что на основе этого принципа были созданы разнообразные приборы, которые потом широко использовались в науке и технике, в том числе в космосе.

Р.В.: Учебник физики вы написали после того, как перешли на преподавательскую работу. Его несколько раз переиздавали, даже в 90-х годах, когда наблюдался застой в издании учебной литературы. У вас там были связи?
А.А.: Нет, конечно. Учебники, по которым занимались курсанты в военном вузе, совершенно не годились. Они были слишком объемными, не соответствовали программным требованиям. У молодых людей возникали трудности в изучении курса, и меня попросили написать учебное пособие именно для наших курсантов, с нашей спецификой, что я и сделал. Учебник попал в центральное издательство «Высшая школа» и в государственную программу книгоиздания России, он рекомендован для изучения в высших технических учебных заведениях России, но вышел чудом. Финансирования практически не было. Директор издательства на свой страх и риск издал всего несколько книг, которые показались ему перспективными, в том числе и мой учебник «Курс физики», который получил хорошие отзывы.

Р.В.: Капица утверждал, что физика — занятие для веселых и остроумных людей. Вы с этим согласны?
А.А.: Конечно. Примеров сколько угодно, была даже такая книжка «Физики шутят». Написанное в ней перекликалось со многим из того, что было у нас. Существует, например, понятие «визит-эффект». Если ты получил хороший результат, то в момент, когда будешь демонстрировать его тому, от кого зависит дальнейшее продвижение работы, обязательно что-нибудь ломается, выходит из строя, отваливается. Или такие понятия, как «принцип бутерброда», «дуракоустойчивость»: установку необходимо делать так, чтобы дурак ничего не сломал.

Р.В.: Если бы вам довелось пообщаться с физиками, работающими над изучением вопросов, связанных с большим адронным коллайдером, что бы вы у них спросили?
А.А.: Все, что связано с коллайдером, мне, конечно, интересно: возможность сверхсветовых скоростей, существование бозона Хиггса, создающего массу Вселенной, и прочее. Например, есть гипотеза, отрицающая рождение Вселенной в результате Большого взрыва 14 миллиардов лет назад. В соответствии с ней Вселенная родилась, так сказать, истекая с «другого конца» черной дыры, противоположного тому, который всасывает материю. Есть предположение, что вселенных может быть бесчисленное множество, как и черных дыр…

Р.В.: Но это, наверное, больше философский вопрос?
А.А.: Когда физика подходит к границам непознанного, то неизбежно возникают философские вопросы, так как открытия порой ломают представления человека об окружающем мире. Так было с появлением теории относительности, квантовой теории и другими, не говоря уже о тех вопросах, которые связаны с рождением Вселенной. К слову, я сейчас несколько отошел от физики и приблизился к философским вопросам. Промежуточный этап был в Москве, когда я выступал со своими соображениями, и после семинара мне предложили представить изложенный материал в раздел «Базовые компетенции» журнала «Экономические стратегии». Это, скорее, жанр философского эссе. Я там обсуждаю широчайший круг проблем от рождения Вселенной, развития материи, ее структурирования, привлекая разнообразные науки.

Р.В.: Если затронуть другую параллель вашей деятельности, то недавно вы стали лауреатом литературной премии имени Якова Полонского в номинации «Проза». Вы пришли в литературу уже зрелым человеком, и получилось все очень серьезно. Можно ли найти этому объяснение?
А.А.: В жизни был момент, с которого все и началось. У меня обозначились серьезные проблемы с сердцем, отвалялся в кардиологии, потом направили на реабилитацию в Кисловодскую кардиологическую клинику. Куча лекарств, слабость, ничего нельзя. Такое положение угнетало: подобная жизнь не для меня. Поразмыслив, решил рискнуть, отказался от лекарств и стал постепенно наращивать нагрузки. Поставил себе задачу: подняться на вершину Терренкура. Каждый день я делал все больше и больше шагов в гору, прислушиваясь к пульсу и состоянию. Одновременно обострилось восприятие окружающего. Дело было весной, природа просыпалась: птицы, виды, запахи, деревья, цветы, горы… Стал записывать свои впечатления, и к концу пребывания в клинике накопилась приличная кипа записок. Кстати, я почти восстановился, но когда принес доктору, проработавшему в клинике более тридцати лет, первые фиалки, которые сорвал на поляне у Олимпийского комплекса (высшая точка Терренкура), она не поверила…

Вернувшись в Рязань, я разобрал свои бумаги, к кавказским впечатлениям прибавлялись новые. Написал рассказ «Песнь про соседку», отправил в питерский журнал «Нева», и его опубликовали… Ну а потом, как говорится, пошло: миниатюры, рассказы. В течение ряда лет накопились афоризмы, которые стал издавать, почувствовал вкус, видел, что получается, но на крупные формы меня не хватало. Многое рождалось по дороге на работу и с работы (предпочитаю ходить пешком), но на роман, в конце концов, все же замахнулся…

Р.В.: Как вы планируете свой день? Есть ли у вас программа минимум, максимум?
А.А.: Живу во времени, которое определяется творчеством. Если занят научной или литературной работой, то она поглощает, и время определяется не только служебными обязанностями, но и ею. Закончил работу — начинаю редактировать. Обращаюсь к материалу неоднократно, до тех пор, пока правки не начинают повторяться. Для меня это сигнал, что всё — финиш.

Ну а насчет присуждения литературной премии — меня об ощущениях уже спрашивали не раз. Мне кажется, что сопоставление различных авторов — дело сложное и несколько сомнительное. Конечно, приятно, когда за тебя голосуют, выделяют, отмечают, но… Когда сравнивают результаты в спорте, то там ясно, потому что есть определенные критерии: время, за которое пробежал, вес, который поднял. А вот когда сопоставляют авторов, работающих даже в одном жанре, то каждый из них, условно говоря, представляет собой отдельный вид спорта и сравнивать его с другим непросто. Экспертам, может быть, виднее, но когда тебе присуждают первое место, не считай, что ты лучше других, но радуйся, что тебя читают и оценивают. Литература — занятие интимное, но оно имеет смысл, когда выходит к людям и находит отклик…


Строки для знакомства:
Александр Ефимович Айзенцон 33 года заведовал кафедрой физики и химии Рязанского высшего военного автомобильного института, сейчас работает в должности профессора кафедры математических и естественно-научных дисциплин Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища. В течение шестнадцати лет являлся членом президиума научно-методической комиссии по физике Главного Управления вузов Министерства обороны СССР (РФ), входил в состав научного совета по физике Миннауки России. Является членом двух докторских специализированных советов: Московского педагогического государственного университета и Рязанского государственного университета им. С.А. Есенина.

С 1993 года публикует литературно-художественные произведения. Жанры — афоризмы, стихи, проза, драматургия, член Союза российских писателей и Московского интеллектуального клуба «Ноокосмология». В последние годы публикует философские работы.

В ноябре 2011 года Сергей Азинцев стал лауреатом литературной премии им. Я. П. Полонского.