Реакция есть

Молодой химик Иван Новиков, не так давно справивший свой 21-й день рождения, — уже глава научного студенческого сообщества естественно-географического факультета РГУ имени Есенина, к тому же большой умница — ведь он прошёл во второй тур конкурса «У.М.Н.И.К.» («Участник молодёжного научно-инновационного конкурса»). Название его научного исследования занимает каких-то две строчки печатного текста, однако, имея школьный уровень знаний химии, можно признать пару знакомых терминов, но не более того. Впрочем, данное исследование — вклад в российскую науку и возможность открыть своё дело.
— Иван, молодёжь сегодня идёт поступать в вуз на химию?
— Да.

— Как полагаешь, зачем?
— Наверное, это возможность что-то делать руками.

— Руками можно и из пластилина лепить.
— Нет, тут другое. Я уверен, что химия создаёт особенные возможности для творчества.

— Когда ты учился в школе, то кем хотел стать?
— Географом. Ну и химиком, конечно.

— Ты поступал на географию в МГУ и поступил. Но почему-то круто поменял романтичную географию на суровую химию.
— Да, в Москву я не поехал. Почему? Географ у нас в семье уже есть — это раз. К тому же химия меня влекла патологически. В географии, опять же, меньше возможности творить. Химия создана, чтобы проводить исследования, география в этом плане изучена гораздо больше — великих открытий уже не сделать.

— Тебя можно отнести к вымирающему виду студента — учишься с интересом, в университете днюешь, разрешили бы ночевать — ночевал бы.
— Это специфика нашей работы и учёбы. Отдельные вещества, которые мы создаём, должны выдерживаться в определённых условиях достаточно долгое время. Но на ночь оставлять, к примеру, раствор под кипячением, конечно, непозволительно, ибо опасно. Днём за этими веществами идёт постоянный надзор. Да и других дел много. Поэтому мы здесь практически и живём, да.

— На девушек хватает времени?
— На всё времени хватает, если его правильно распределять.

— И как распределяется твоё время?
— Ну основное время уходит на то, чтобы поставить и выделить вещество. Когда оно кипит, нужно следить, чтобы не убежало. Но в целом — вещество само по себе, ты — сам по себе. Можно успеть сходить на пару.

— Но если утром что-то поставил, то весь день мысли должны быть только о дальнейшей судьбе творения?
— Ни в коем случае! Мыслей, конечно, не исключаю, но нельзя погружаться в это настолько.

— Ты работаешь ради результата или тебе больше нравится процесс?
— Результат, конечно, важен. Если получается то, что должно получиться, — порошочек, маслице… А ведь не факт, что оно получится. Расстраиваешься. А когда приходит хороший спектр, то радость на душе — ты что-то своими руками создал.

— «Приходит хороший спектр» звучит как ругательство.
— Спектр — это как отпечатки пальцев у человека. Он сугубо индивидуален для каждого вещества. Каждый протончик светится по-своему. Полученное вещество отправляем на анализ (в Рязани этого не делают). А когда данные приходят к нам в электронном виде, мы смотрим что же получилось — всегда приятно видеть ожидаемый результат.

— Результаты вашей работы, случаем, не засекречены?
— Секретов нет. Но очень сложно объяснить, чем мы тут занимаемся. Особенно тем, кто совершенно от этого далёк. Лирикам, к примеру.

— А вы открываете новые вещества?
— Да. Это могут быть катализаторы, которые будут ускорять какие-либо процессы. Либо открываем вещества, которые войдут в будущие лекарства. Открываем вещества, которые помогают в промышленности, для определения каких-то других веществ. К тому же сейчас мода на нанотехнологии. Варим таддол, ибупрофен — эти вещества делают будущее.

— Ты и впрямь любишь химию.
— Согласен, химия — это незакрывающаяся книга, в которую можно и нужно вписывать и дополнять. К тому же много неизведанного, особенно в органической химии — там вообще нет пределов. Это как дерево, которое, если не вырубить, будет расти и крепнуть.

— А ты какое дерево? То есть над чем сегодня работает Иван Новиков?
— Если вкратце, то вся наша лаборатория занимается одним делом, просто каждый, как винтик, делает что-то своё. Я занимаюсь приготовлением органических веществ для их дальнейшего использования другими сотрудниками. Это вторая или третья стадия. Всего их около шести. Я варю органические вещества, мой товарищ— Илья Чучёлкин — фосфорилирует. Потом на них ставятся каталитические реакции, и эти этапы можно продолжать и продолжать.

— Чем живёт ваш химический коллектив?
— Ну, во-первых, коллектив наш удивительно сплочённый. Судить, конечно, людям со стороны, но, думаю, мы своеобразные. На нас обижаются коллеги — можем на весь коридор распространять жуткие запахи, шумим (в основном, техникой), ходим из лаборатории в лабораторию без стука и стеснения.

— То есть ведёте себя как дома. Но работа, говорят, взрывоопасная — можешь похвастать химическими шрамами?
— Внештатные ситуации различны — резкое вскипание, выливание, вспыхивание. Всякое бывает. Есть и канцерогены, и вещества, которые горят в воде. Со мной был случай не очень хороший — загорелся гидрид. Шрамов нет. Остался отпечаток в голове, что так больше делать не надо.

— Парфюмерией случайно не увлекаетесь?
— Да, делаем для парфюмеров органику. Букеты, естественно, не составляем. Делаем вещества, которые могут источать определённые запахи. Сначала в теории, затем печатаются статьи, на основании которых создаются методики по созданию новых запахов.

— Ещё не думал о послевузовском будущем?
— По идее, надо идти в бизнес, но в Рязани это практически нереально, мало кому нужно, ведь город маленький, народ тихо-спокойно работает на нефтезаводе, и на этом всё заканчивается. Я не определился с целью. Пока плыву по течению. Вполне вероятно, что пойду в аспирантуру. Решаю, в Рязани или Москве.

— Оставайся, мальчик, с нами!
— Вполне могу и остаться. Коллектив слаженный, в вузе как дома себя чувствую. Но и смена обстановки тоже никогда никому не мешала. Можно вернуться, можно остаться, можно ещё куда-нибудь податься. Некоторые наши сотрудники успешно трудятся в Европе, в частности, в Германии. Возможность уехать есть.

— Ты участвуешь в «УМНИКЕ-2012» и можешь получить грант.
— Да, я прошёл во второй тур, который состоится 9 ноября. Мой проект — это получение такого вещества, как таддол. Мы разработали методику по его получению, и она дешевле, чем зарубежные аналоги. Если найдём партнёров, то можно создать бизнес и вырабатывать его на продажу. Насколько это реально, пока не знаю, правда, слышал, что у нас собираются строить фармкомбинат — было бы хорошее подспорье.

— Скажи, в жизненных вопросах знание химии помогает?
— Конечно! Мы же окутаны и химией, и физикой, и той же географией.

— Кто-то окутан, а кто-то смотрит «Дом-2».
— Я верю в тех, кто берёт от мира не только это.

— Тебе ли не знать, какое количество вокруг вредных веществ. Это не омрачает твою жизнь?
— Отношусь философски.

— А как насчёт кока-колы?
— Пью. Вся наша лаборатория пьёт кока-колу — это один из наших любимых напитков! Абсолютно нормальный. К этому могу добавить, что и энергетики не так плохи, если без алкоголя. Химики понимают, что таурин с кофеином взаимовыгодны: один из них — компенсатор, другой — стабилизатор. По идее, кофе тоже должен быть с таурином, чтобы спокойнее действовать на организм. Поэтому шанс получить сердечный приступ от кофе гораздо выше, чем от небольшой дозы энергетика. Подчёркиваю, небольшой. Просто надо знать дозировку. Многое нужно обдумывать и осмысливать.

— То есть спиртное дозировать ты умеешь.
— Я совсем не пью. Я всегда за рулём. К тому же не вижу смысла — наверное, не все гаечки в моей голове правильно крутятся.

— А от чего ты ловишь кайф?
— От вождения. Я вообще получаю удовольствие от того, что имею возможность что-то делать сам. Да и время за работой пролетает очень быстро. Получаю удовольствие от того, что сплю, так как сон — это дефицит. Да и просто получаю кайф от жизни. В нашем коллективе хоть и слыву трудоголиком, но все знают меня как оптимиста — я верю как в себя, так и в скорость реакции.