В ожидании перемен

«Да что вы! Лошадей кормили всегда, даже в самые трудные времена», — удивился моему вопросу главный зоотехник Старожиловского конезавода Владимир Фролов. Разговоры об упадке в этом хозяйстве идут давно, а тут появились слухи, что кони там чуть ли не гибнут от голода. Нет, заверил меня начкон, так хорошо, как в этом году, они своих подопечных не содержали никогда. Но проблемы есть, и очень серьёзные.

Полтора метра
В областном списке мультимедийного проекта-конкурса «Россия 10», который проводился с целью поддержать к стране устойчивый интерес туристов, как внешних, так и внутренних, Старожиловский конезавод занял устойчивое второе место. О красоте промышленно-усадебного комплекса фон Дервиза, на территории которого он располагается, хорошо известно и в области, и за пределами. Этот объект культурного наследия федерального значения время от времени становится декорацией какой-либо исторической картины. Два года назад здесь также проводились съёмки, и группа киностудии «Мосфильм» была неприятно поражена состоянием архитектурного памятника, который был построен по проекту знаменитого Фёдора Шехтеля. Тогда же работники конезавода поделились с киношниками своими бедами и проблемами. И вроде бы был некий общественный резонанс, в результате которого содержание лошадей стало несколько лучше, людям же выплатили их мизерные зарплаты. Но дело реставрации культурного наследия не сдвинулось с мёртвой точки, всё продолжило сыпаться и рушиться. А в 2013 году одна из башен крытого манежа, пробив крышу, опрокинулась внутрь. Только по счастливой случайности не пострадали люди и лошади.
— Это произошло во время тренировки, — припоминает подробности Владимир Константинович. — Елена Шишкина, наш ветеринарный врач, буквально за секунду отошла от места, куда всё это рухнуло, лошадь её за собой потянула. Каких-то полтора метра — между жизнью и смертью.

Собственники
И теперь манеж закрыт как аварийный. Он же коневодам необходим как воздух. Невозможно без него осуществлять племенную работу, поясняет Владимир Фролов — один из авторов возрождения русской верховой породы.
— В манеже мы тестирование молодняка в зимнее время проводим, — продолжает Владимир Константинович. — Замеряем скорость пробега, наблюдаем, как быстро конь восстанавливает силы после этого. Короче говоря, замечаем, насколько дочь лучше матери, а сын лучше отца, — как раз в этом и заключается племенная работа.

В середине семидесятых годов прошлого века, когда он приехал работать на конезавод, манеж некоторое время ещё использовали под хранение зерна. А потом, когда директором завода стал Андрей Дмитриевич Андреев, его стали использовать только по назначению. Зеркал, как во времена фон Дервиза, конечно, не было, но до 1995 года крышу регулярно ремонтировали. В советские времена тоже не очень-то бережно относились к культурному наследию. Реставрации не было, но текущий ремонт время от времени проводился. Проблемы начались, когда завод был передан в частные руки. И поначалу, рассказывает Владимир Константинович, всё было хорошо, новый собственник в развитие завода вкладывал приличные деньги. Однако потом он как будто разочаровался в проекте и передал его супруге. А она с самого начала завод хотела выгодно продать. На тот момент это было ещё довольно крупное хозяйство. Помимо лошадей, в его состав входили сельхозугодья и крупнорогатый скот. Торг продолжался несколько лет, конезавод то продавался, то возвращался прежней хозяйке. В середине нулевых на конезаводе произошла серия пожаров, которая тоже ослабила хозяйство. В общем, не получалось продать всё сразу, пришлось продавать по частям. Сегодня землёй завода владеет один человек, лошадьми — другой. К счастью, им оказался специалист-коневод. Он фактически спас лошадиное поголовье, рассказывает Фролов, поскольку русскую верховую породу сегодня выращивает только один завод в стране — Старожиловский.
— Нам сегодня на содержание лошадей грех жаловаться, — продолжает Владимир Константинович.

Но говорит, что отношения с новым собственником складываются тоже довольно непросто. Ведь хозяин понимает, что, вкладывая деньги, он, возможно, никогда не получит их обратно. В российском бизнесе так не работают, обычно хотят получить отдачу при минимальных затратах. Вот только коневодство — занятие дорогостоящее, замечает Фролов. И приводит в пример знакомого: когда тот покупал конюшню, ездил на 600-м «мерседесе», а уже через пару лет сменил его на «Волгу».

На графских развалинах
По мнению Владимира Константиновича, племенное коневодство должно быть государственным делом. Никому другому ни терпения, ни выдержки не хватит. А собственник, он сегодня лошадей разводит, завтра на страусов перейдёт, если вдруг решит, что это ему выгодней. То же и с реставрацией промышленно-усадебного комплекса в Старожилово — мало какому частнику это по силам.

Сейчас старожиловские коневоды живут в ожидании перемен к лучшему. Телевизионный сюжет о бедственном положении завода стал поводом для прокурорской проверки. А ещё раньше жители Старожилово обращались к депутатам Государственной Думы, к казакам России с письмом о помощи на ту же тему. Старожиловцы надеются, что усадьба фон Дервиза будет наконец восстановлена, так как потерять такую жемчужину было бы преступлением. Причём усадьбу восстанавливать надо полностью. Конезавод занимает лишь три здания из двенадцати, которые образуют этот красивый комплекс. Среди них есть жилые дома и те, что приспособлены под жильё.
— При фон Дервизе коровы жили здесь, — рассказывает житель одной из квартир дома-скобы Сергей. — А в 60-е сюда поселили людей. С тех пор так и живут.

Однако жить в памятнике не только неудобно, но и опасно. Комфортней по сравнению с концом XIX века не стало, зато риск оказаться под обломками появился.
— Нам страшно жить здесь, стена, того и гляди, рухнет, — говорит Людмила, жительница квартиры из другой части дома-скобы. — Только вот в первую очередь станут расселять дом, который покрепче нашего будет. А нас — только в 17-м году.

Больше тридцати лет Людмила отдала конезаводу, семь лет как вышла на пенсию и всё живёт в этой квартире с надеждой на улучшение жилищных условий. В настоящее время говорят, дома для переселенцев с графских развалин интенсивно строятся. Но Людмила переживает, что не дождётся новоселья и раньше окажется с семьёй на улице...