«Предельные нагрузки»

Одна из последних работ режиссёра Владимира Деля, чья фамилия так созвучна названию его театра, уже игралась во Франции, а в России – стала лауреатом фестиваля «Рождественский парад» в Санкт-Петербурге и получила Гран-при Всероссийского фестиваля «Успех-2009» в музее Островского в Щелыково. Впрочем, «Предел» был уже лауреатом и победителем примерно 70 (!) различных театральных фестивалей, что неслыханно для такого маленького театрика, да ещё расположенного в заштатном райцентре Скопине. А юные актёры этого по-прежнему полулюбительского театра после ролей в спектаклях «Предела» запросто поступают в ведущие театральные вузы страны. Почему? Разгадка у кажущейся загадки проста как две копейки: в спектаклях Владимира Деля всегда есть настоящий, живой нерв, и поэтому его актёры пытаются играть, а не отбывать номер, как зачастую делают их коллеги во многих провинциальных «академических» театрах, в том числе и наших, рязанских. Теперь возможность познакомиться с делевской версией «Кроткой» получила, наконец, широкая рязанская публика. И сегодня Владимир Дель – гость «Новой газеты».

– Владимир, как считаете, дебют на сцене камерного зала вам удался? Довольны?
– Да, случилось, наконец, то, чего на белом свете, казалось, и быть не может. То, что мы теперь имеем возможность показывать спектакли в Рязани – для нас огромное событие, потому что такой публики, как в Рязани, мы никогда не имеем в Скопине. То, что сегодня получилось, я считаю, должно вызвать самые разные отклики – от «кошмар» до «очень здорово» – и я буду всем этим откликам очень рад. Потому что театр должен, прежде всего, вызывать какие-то яркие впечатления и эмоции. Если такого не происходит – это уже не театр, ну, или театр, который не нужен. Следующий наш выход на эту сцену состоится на Рождество – покажем рождественское действо с молитвами, песнопениями, ангелочками под названием «Ангел прилетел». Его литературная основа – то, что мы сами сочиним и соберём. Пока есть какие-то этюды на эту тему, вот мы и будем их преумножать.

– Поддерживаете ли отношения со своими бывшими актёрами, поступившими в ведущие театральные вузы страны? Следите за их успехами?
– Маргарита Терехова после нашего спектакля «Детвора» сказала: «В Скопине существует серьёзная профессиональная театральная школа». Мои ученики, если им надо, без труда поступают и учатся в театральных вузах. Наташа Пономарёва после СПбГАТИ работает в питерском «Театре Поколений». Миша Сиворин после Саратовской консерватории снимается в кино, планирует работать в столичном театре «Модерн». Роман Данилин, окончив Щепкинский институт, сотрудничает с разными театрами Москвы, также снимается в кино. Я желаю им долгой и счастливой жизни. И пусть только в старости они поймут, что лучшие свои роли сыграли в театре «Предел», потому что так искренне играть можно только в первый раз, в ранней юности, когда чувства свежи и врать ещё незачем.

– Как складывается судьба вашего сына Ильи?
– У него свой путь, он не признает компромиссов, не терпит торгашей в искусстве. После «Предела» учился в двух вузах: в РАТИ и СпбГАТИ, служил в Малом театре Додина и никакого пафоса не испытал. Недавно сыграл в хорошем фильме «Я» Игоря Волошина, сейчас репетирует у Дидятковского главную роль в спектакле «Исцеление верой». В феврале обещает показать свой моноспектакль «Жадный Джамба» по Пушкину в Рязани.

– Последние два спектакля, которые показывает ваш театр, это «Кроткая» по Достоевскому и «Интимный дневник отличницы» по поэзии и прозе нашей современницы Веры Павловой – на первый взгляд, парадоксальное сочетание. Чем вы руководствуетесь при выборе литературной основы спектакля? И что в планах?
– Как-то получается, что пьес мы мало ставим. В основе большинства наших спектаклей – великая русская литература. Сценарии пишем сами. Необходима личная история, какая-то мысль, чтоб покоя не давала. Например, Раскольников убивает, а его любят мать, сестра, Соня. Он будет вечно убивать, и любить его будут вечно. Считаю, что авторы выбирают себе режиссёров, а не наоборот. Достоевского и Веру Павлову роднит жертвоприношение в литературе, пишут они кровью, нутром, печёнкой. Здесь то, что мы называем Пределом. Сейчас не проходит и дня, чтобы я не вспомнил о Есенине. Не о стихах, нет – о нём самом, живом. Значит, скоро спектакль поставлю – это наша сегодняшняя боль и наше сегодняшнее мучение. Пока что я весь в чувственных ощущениях от замысла этого спектакля, но боюсь много о нём рассказывать, потому что когда расскажешь – рождается ощущение сделанного и делать уже не так сильно хочется.

– Ваш Есенин наверняка будет сильно отличаться от «голубоглазого пастушка», чей образ у нас тут десятилетиями холят и лелеют?
– Конечно, это будет не тот напомаженный, с перекрашенными волосами Есенин, а тот, который состоит из боли, из муки, из трагического ощущения жизни.

– Какие фестивальные поездки «на очереди»?
– Ожидается серьёзнейшая поездка – нас уже буквально трясёт от волнения. Мы поедем на Международный фестиваль в Старой Руссе, который будет 8 ноября этого года, уже через несколько недель. Проходить он будет в доме-музее Достоевского, том самом, где он жил, и показывать наш спектакль мы будем именно в этих комнатах.

Беседовал Анатолий Обыдёнкин