Усадьба Дубовицких-Мерхелевичей

История поместья начинается во времена Ивана Грозного. Царь пожаловал деревню Сенькино «на колодезех» боярину Фёдору Ивановичу Шереметеву. Более ста лет земли меняли владельцев-наследников, а в 1785 году усадьбу приобрёл помещик Пётр Николаевич Дубовицкий.

Пётр Николаевич был человеком крайне деятельным. Он родился в небогатой семье, рано осиротел и при содействии своего крёстного отца поступил сержантом во второй Гренадёрский полк, стоявший в Рязани. Участвовал в покорении Крыма, в подавлении Пугачёвского бунта, включая охрану клетки с Емельяном Пугачёвым по пути в Москву. Улучшить финансовое положение Петру Николаевичу Дубовицкому удалось после того, как он стал провиантмейстером, а затем заведующим провиантскими магазинами в Александровской крепости на Днестре. Позднее его перевели в Москву в Провиантскую контору. Дубовицкий держал трактир, торговал солью, скупал бриллианты. Предпринимательская деятельность принесла оборотистому рязанцу средства, которые тот вкладывал в земли. К концу жизни он был одним из самых богатых помещиков Рязанской губернии, владельцем 1995 душ крепостных крестьян мужского пола, земель в Рязанской, Московской, Калужской, Тамбовской, Орловской и Тульской губерниях.

Усадьба в Стенькино стала центральной. К этому времени Пётр Николаевич был уже уволен с военной службы по состоянию здоровья и полностью посвятил себя хозяйственной деятельности. Здесь были построены главный дом, конный завод, разбит парк, пруды. По некоторым данным, имение включало более 50 построек и напоминало небольшой город.

Главный дом усадьбы, сохранившийся до наших дней, окутан легендами. В отдельных источниках сообщается о том, что он имел тайные переходы, лестницы и комнаты. Под домом и за его пределами якобы были подземные ходы. Такая архитектура делала его фактически недосягаемым для полиции. Однако, подтверждения этим слухам нет. Да и выяснить это теперь довольно сложно, так как в советские времена здесь размещалось общежитие, для чего дом подвергся перепланировке.

Связаны слухи о конспирологической архитектуре здания, скорее всего, с сыном Петра Николаевича Дубовицкого Александром. Он стал создателем секты «Внутренних поклонников Господних», за что отправлялся в ссылки, но дела своего не оставил. Владельцем усадьбы в Стенькино Александр Петрович не был, но часто здесь жил, а затем в этом месте плотно обосновались его последователи. Добавляет аргументов в пользу наличия потайных комнат и лестниц тот факт, что у Александра Петровича Дубовицкого действительно был дом, устроенный как крепость. Это усадьба на Шаболовке возле Серпуховской заставы в Москве. Она была оснащена сменным караулом, сигнальными колокольчиками на заборах и в саду. Это должно было уберечь сектантов от полиции, но в конечном итоге перед второй ссылкой Александра Петровича Дубовицкого, в 1833 году, и на Шаболовке, и в Стенькино прошли обыски. Тайных комнат в стенькинском доме обнаружено не было, но слухи распространились.

Привела в религию Александра Петровича Дубовицкого личная трагедия. Изначально он пошёл по стопам отца, поступил на военную службу и даже добился успехов. В 1808 году он получил задание перевезти казну суммой более миллиона рублей в Москву и Казань. Оно было выполнено, но несколькими месяцами позднее Высочайшим указом Александр Дубовицкий был отстранён от службы с жёсткой формулировкой, «чтобы и впредь никуда не определять». Решение императора Александра I было продиктовано финансовой нечистоплотностью комиссионеров, которые были под началом Дубовицкого. Только хлопотами отца удалось добиться смягчения формулировки на «уволен от службы по его желанию на обыкновенном праве».

Александр Петрович занялся самообразованием. Будучи в Петербурге, стал посещать радения «Духовного союза» Екатерины Татариновой. Радения — форма коллективного богослужения с ритуальными танцами для приведения участников в экстатическое состояние. Её придерживались хлысты, скопцы и представители других мистических сект, называемых духовными христианами. В те времена сектантство было крайне востребованным в разных слоях общества, стало настоящей проблемой для официальной церкви и преследовалось по закону. Для последователей этих учений была свойственна замкнутая жизнь. Вера, с их точки зрения, должна исповедоваться свободно, и никто не имеет права определять её правила. Поэтому многие их адепты отрицали церковь.

Александр Дубовицкий тяжело пережил смерть своей жены. После этого события он полностью погрузился в религию. Основал секту «Истинных внутренних поклонников Христа» или духовных скопцов. Начал самостоятельную миссионерскую деятельность в сёлах. Одним из постулатов было равенство всех перед Богом, для которого нет господина и раба, а есть праведники и грешники. Это привлекло в секту крестьян и солдат.

Скопцы — довольно радикальное направление, возводящее в степень богоугодного дела кастрацию. Духовные скопцы имели не столь крайние взгляды. Их догмат состоял в том, что «для спасения души лучше всего вести безбрачную жизнь», они «для особенного умерщвления плоти, не едят мяса, не пьют вина и не имеют совокупления с жёнами». К церкви духовные скопцы относились не так, как адепты других направлений. Они охотно посещали православную церковь и даже проявляли особое усердие в религиозных обрядах.

За сектанскую деятельность Александра Петровича Дубовицкого сослали в Кирилло-Белозерский монастырь. О его освобождении особенно хлопотал отец, который в одной из поездок по этому поводу и умер. Ссылка продлилась около двух лет. Однако по возвращении из заключения Дубовицкий возобновил деятельность секты, перебравшись со своими соратниками в уже упомянутую усадьбу на Шаболовке. В 1833 году последовал второй арест. Дубовицкого сослали на поселение в Соловецкий монастырь, но благодаря просьбам родственников перевели в Санаксарский монастырь. Дальнейшая жизнь его представляла скитания по монастырям. В 1842 году его передали по поруки сына. Скончался Александр Петрович Дубовицкий в 1848 году. Секта его после этого раскололась на две ветви, одна из которых обосновалась как раз в Стенькино.

О последователях Александра Петровича заботились его дети. Они, кстати, этими самыми последователями не стали. Кроме, пожалуй, средней дочери Надежды Александровны, которая так и не вышла замуж.

Стенькинскую усадьбу унаследовал сын Александра Петровича, названный в честь дедушки Петром. Пётр Александрович Дубовицкий — знаменательная фигура в медицинских кругах. Отечественный хирург, он был одним из немногих, кто успешно выполнил операцию ринопластики. С 1857 года являлся президентом Петербургской медико-хирургической академии, сделав это учебное заведение одним из ведущих. При нём были построены дополнительные здания академии, создан ряд новых медицинских кафедр.

При Петре Александровиче усадьба в Стенькино переживает второе рождение. Он перестраивает главный дом, надстроив третий этаж с балконом. Были возведены главные усадебные ворота со скульптурами львов. Его бездетная жена увлеклась попугаями, заполнив ими расположенный рядом парк. Здесь же проживала и его сестра Надежда, серьёзно занимавшаяся живописью. Усадьба превратилась в галерею, где хранились в том числе и работы Надежды Александровны. Некоторые из них после революции попали в рязанские музеи.

После смерти Петра Александровича усадьбу унаследовала младшая из Дубовицких Софья. В свои 22 года она вышла замуж за 44-летнего гвардейского полковника артиллерии Сигизмунда Венедиктовича Мерхелевича. Дальнейшая судьба усадьбы связана именно с этой фамилией. Следующим её владельцем стал сын Мерхелевичей Александр Сигизмундович. Он окончил Училище правоведения. Несколько лет работал в департаменте Министерства юстиции, откуда уволился по болезни, после чего занялся коневодством в Стенькино. Был дважды женат. Вторая его супруга, Ольга Львовна Жемчужникова, — дочь известного художника Льва Михайловича Жемчужникова и племянница поэта Алексея Михайловича Жемчужникова. Этот брак оказался удачным. Супруги счастливо прожили в Стенькино 11 лет. У них в гостях бывали друзья отца, в числе которых живописец Владимир Егорович Маковский. Усадьбу особо любил дядя Ольги Львовны — тот самый поэт Алексей Жемчужников.

Последним владельцем усадьбы был сын Александра Сигизмундовича и Ольги Львовны Алексей Александрович Мерхелевич. Имущество было поделено между всеми детьми, Алексей получил большую часть, как наследник мужского пола, в том числе и Стенькино. Он окончил реальное училище Мазинга в Москве. Был бухгалтером. До 1910 года жил с матерью на улице Большая Ордынка, 69 (дом, примыкающий к филиалу Большого Театра). Служил в белой армии у Розенберга, поставлял лошадей в годы гражданской войны со Стенькинского конезавода в армию Колчака. После развода с женой жил в доме Критской в Петровском-Разумовском в Москве. После Октябрьского переворота до 1924 года жил на улице Маркса-Энгельса в квартире Шуберта, с которым семья Мерхелевичей дружила. В 1937 году был репрессирован, выехал в Пермь, где и умер в 1949 году.

Усадьбу же национализировали. Здесь были созданы коммунальные квартиры. После создания сельскохозяйственного института этому высшему учебному заведению были переданы стенькинские земли и объекты усадьбы для организации опытного хозяйства. Сейчас здания не используются.

Потомки Дубовицких и Мерхелевичей проживают в Москве. В их числе историк, генеалог Юрий Синюгин. Он написал в редакцию РИА «МедиаРязань», что много раз приезжал в Стенькино и неоднократно обращался к властям за помощью в восстановлении усадьбы. «Я застал время, когда в 1991 году в здании ещё были целы изразцовые печи из итальянского изразца, привезенного Дубовицким из Италии, был цел паркет, ещё старый, были целы лестницы и балясины центральной лестницы, были стёкла. Крыша только в одном месте слегка была поедена шашелем, но не было даже обрушений. На моих глазах всё приходило в полное разрушение. Последний раз я приезжал в 2014 году — вокруг кружило вороньё, мне сообщили, что главный дом выкупил какой-то частник, где хотел сделать чуть ли не публичный дом, на него смотрели китайцы и ещё бог весть кто. Из здания ушёл дух, и это чувствовалось абсолютно во всём пространстве», — написал Юрий Синюгин.