Скорее живое

Как и водится, в волнах приглушенного света да за кружками двойных глинтвейнов собрались разномастные поэты, их друзья, слушатели и те, кому по долгу службы приходится на подобных мероприятиях и себя показывать, и на других смотреть. Когда затих последний зов бариста из-за стойки о поиске владельца капучино, насколько возможно громогласно начали вещать динамики, из которых голосами создателей «Живого» рассказывалась история проекта: мол, были и проблемы, были и конфликты, однако всё срослось силами общими, и вот уже год рязанцы могут быть реципиентами прекрасного. На деле Кристина Азарскова и Юлия Грекова совершили для современной местной интеллигенции, привыкшей печалиться о том, что в городе ничегошеньки не происходит, истинный подвиг, выдав проект, жизнеспособный, творческий и даже не глубоко андеграундный.

После речей приступили собственно к чтениям. Начала Грекова — загадочная, завораживающая ритмом стихов, убаюкивающая и обволакивающая миром полутонов и разбитых будто на осколки слов. Сменила её всегда яркая своими интонациями и иронией Ольга Мельник. На подобных контрастах и держался вечер, склоняясь в текстах поэтов и поэтесс скорее в меланхолию. Живые чтения, впрочем, сменялись демонстрацией клипов, мини-фильмов и мультфильмов по мотивам стихотворений соучастников проекта.



Далее микрофон оказался у Игоря Витренко, очаровавшего с первого же своего труда пришедших:

я не помню, как я болел в детстве корью.
я не помню, когда стало портиться зренье.
но в пять с половиной лет я уже знал, что такое горе.
тогда мне сказали, что умер ленин.

мой друг из детсада ездил в москву и был в мавзолее
(до сих пор не могу понять, какой занёс его туда чёрт).
друг рассказал, что в саркофаге лежит ленин
совсем как живой, хотя давно мёртв.
я разозлился на такие шутки
и сказал, что ленин жил, жив и всегда будет живой.
мой друг максим обиделся жутко
и, расплакавшись, убежал домой.
вечером пришла моя очередь плакать,
когда за семейным ужином
меня огорошили мама с папой,
подтвердив смерть вождя пролетариата. с ужасом
я думал о том, что конец света близок,
и что этот прекрасный мир катится в ад.
положения не спасла даже бабушка Лиза,
пришедшая в гости и принесшая шоколад.
шершавая ладонь бабы Лизы не гладила, а царапала кожу.
а я коктейль из шоколада и слёз мешал,
мучаясь мыслью: если не ленин, то кто же
всё это время моей семьёй управлял.

а утром я пошёл в детский сад
ощущая страшную грусть.
и хотя кругом было много ребят,
я уже знал одиночества вкус.