24 апреля. Каменоломня на Истье

Христос Воскресе!


На городском форуме еще зимой мы узнали о каменоломнях за Гремяками, и давно собирались туда съездить. Так нравятся глыбы, камни и интересные ракушки!
С семейными визитами у нас на Пасху не сложилось, и когда утром нам позвонила Лена Коренева (поименованная в последнем пассаже kica_c_hvostom «постоянным лицом рязанского бомонда») и спросила «а не собираемся ли мы куда-нибудь», мы очень обрадовались спутнику-фотографу, запаковали кулич и куличики, набрали гнездо ядовито-луковых яиц и отправились в Пронский район на Истью.



Пока собирались — слушали, как за окном распевал на иве домовый воробушек. И листья на иве пробивались зеленые-зеленые.
А на ночь там же заливалась, кажется, зарянка.


По дороге видели на озимом поле чибиса. Рядом с ним в луже, которая образовалась от весенних вод, паслись два куличка, и один громко кричал.



Карта, выложенная на форуме, привела нас к уступам и каменным глыбам.


На многих камнях ярко блестели на солнце твердые вкрапления, как мы поняли, из кварца.


Вкрапление с пупрышками.
Все блестяшки на камнях разные, интересно их было рассматривать. В Михайловском районе мы таких же не находили.
Я, к сожалению, не смогла ответить на Лешин вопрос, откуда и по каким причинам взялись здесь эти блестяшки — уже совсем не помню курса землеведения... Но явно должны быть какие-то геолого-исторические причины, найти бы, кто подскажет.


Вкрапление со складочками.


Когда Леша полез фотографировать уступы, следом за ним метнулся очень любопытный трясогуз. Когда я подошла, он спрятался за камушком.


Я постояла рядом, потом тихонько посвистела. Трясогуз, разумеется, не выдержал и высунулся наружу, немножко постоял — и ушел по своим делам. Он все время крутился где-то неподалеку — то что-то таскал от дороги к нишам в камнях, то барахтался в луже и купался...


Позеленели цветы на вербах.


Появились пчелы и мухи. Совсем не видно шмелей, почти не встретили бабочек. Еще летало одно мухо-жужжало и ело из цветов мать-и-мачехи.


Грот с навесом.


Мать-и-мачеха в камнях и фрагмент избушки на курьих ножках на берегу Истьи.


Порожек на реке.


Наконец-то проснулись и запели лягушки.


Возле реки мы перекусили и решили сходить на высокий берег, посмотреть, что там интересного за огромными камнями.
Да, и — пока мы ели, на стоянку возле реки подъехали мужики на логане. Эх, еще тогда нас должна была смутить надпись «мачо» на черном тонированном стекле :-) Короче, пошли мы через высокую сухую траву вверх, а один из рыбачков взял вилы, и отправился дальше вверх по течению.


Долго томить вас не буду — не успели мы посмотреть на старый карьер, как загорелся первый пучок травы внизу у берега. Может, хоть контролируют процесс? Да фиг. Мужичок с вилами развернулся и пошел к машине, по пути поджигая все остальное.


Ветер, как вы уже догадываетесь, дул от реки на нас, и неплохо дул. По прошлогодней памяти мы с Алексеем уже и не испугались, а так — матюкнулись, отсняли телевиком номера машины героев дня (жаль, жаловаться некому, так хоть на форум повесим), и пошли себе скорее вдоль огня к дороге, потому что от своей машины нас уже отрезало полосой. Ленке, конечно, было по первости фигово от переживаний, так и сделалась городская культурная журналистка принципиальным врагом весенних палов травы. Короче, дошли мы с ней до дороги, а Леша вывез нам снизу машину. В карьер заезжать уже не хотелось.


На обратном пути мы упустили прямо на дороге канюка, и только успели чуть-чуть поснимать его в небе.


И застали кулика с зеленовато-голубыми лапками — по идее, того же утреннего, на другой луже. На этот раз он был один. Не улетел, просто минутку нервно «покланялся», я подождала — и он отошел к берегу лужи и принялся самозабвенно клевать червяков.
А потом день потихоньку наладился. Мы все-таки доехали до Прони, и потеплело настолько, что я гуляла днем в футболке, а значит пошла по теплой струе верхоплавка, и мы ее ловили до вечера и «до твоей последней рыбке», ради чего я спустила после семи аж три поклевки, чтобы дольше не ехать домой. Там мы пейзажи уже не снимали, а просто гуляли.


И напоследок — Лениной руки наш семейный портрет. Ее Лешка знает давно и не стесняется выглядеть смешным и глупым, а уж я-то и подавно.