Учет в Ершово

Один раз стратегия трех фотоаппаратов сработала на ура: когда в одном краю Ершовского болота* Лена Валова снимала бобра, на нас с Леной Фиониной и ее дочкой Олечкой выскочил один горностай, а через пять минут к Леше с Мишей, которые бросили рыбалку и искали маму, выскочил второй - то ли умчавшийся вдаль первый. А иначе, как разорвешься при наблюдениях?
_______________________
*Когда-то через Ершово проходила дорога из есенинского села Константинова в Спас-Клепики. Ершово было тогда большим селом с красивой деревянной Обновленской церковью, построенной в 1868 году, и стояло на берегу озера Мартыново, Мартын, как его зовут местные жители. В советское время в районе села велись значительные мелиоративные работы: были построены дамбы, осушены большие заболоченные участки, и озеро ушло от села на несколько километров. Сейчас все это заброшено, зарастает и заболачивается. Бывшие мелиорированные земли опять превратились в болото, рай для куликов.
Николай Чуксин. "Мещерское село Ершово".


В первый день считали крачек, чаек и куликов. Возле болота - сосновая лесополоса и сельское кладбище. Там живет и кормится сорока.


Рыбаков на дамбах и по берегам стоит много. Ловят карася. Мишка из чувства противоречия спрятался под плащ-палаткой и ловил оттуда.


Под дамбе бродила не летающая чайка. Плавать она тоже почему-то не решалась или не могла.


Сидели в Леной Валовой в кустах, манили телефоном первую в этом году мородунку. Удивлялись, почему и тот же ужик оказывается под прицелом то у нее, то у меня, хотя мы сидим по разные стороны от куста. Ужей при разборе снимков оказалось двое.


В траве то и дело шмыгали крупные зеленые ящерицы, причем только зеленые, без единого намека на самок.


Профессионально внимательная Лена Фионина издалека заметила клубок змей. Подбежали ближе - три гадюки. Одна скрылась, вторая делала короткие броски в нашу сторону, а третья осторожно наблюдала из-за плеча второй.


Мы с Леной Фиониной, везущей на велике двухлетнюю Олечку, дрогнули и пошли обратно. Уж вроде и не первый раз видим гадюк, особенно она, а как-то потянуло назад. И вдруг она меня окликает: "Горностай, скорее!"


Прямо на нас, стелясь, подскакивая и приседая, скакал по колее горностай.


Он раза три так набегал прямо впритык к ногам, пока Лену не осенило: да мы же стоим на его норе! Отошли. Сработало. Огляделся, сердешный, по сторонам, и вскочил прямо в норку.


Чтобы выманить его наружу, в три голоса пищали мышками.


Так из норы выпрыгивает передняя половина зверя.


А так ее догоняет задняя.


На сим наши приключения не закончились. Подходим к перекрестку насыпей, видим - впереди наши мальчики, но идут почему-то не навстречу, а куда-то дальше. Бегают туда-сюда, потом, наконец, в нашу сторону. И такие важные из себя - осторожнее, тут против солнца, вон он, не двигайся! А нам спокойно-спокойно, потому что мы уже не жадные до горностаев, и видим, куда он сиганул, и отлично помним, что сейчас опять вылезет наружу.
Так горностай вывинчивается. Так завинчивается обратно.


Так вылетает дугой.


А так думает, стоит ли высовываться еще раз.


На обратном пути мальчики попытались не поймать, так погладить чайку, но вовремя задумались о ее клюве.


И вот вечереет, а мы приходим к стоянке без единого кулика. Охотничий сезон отбубухал, ближайшие птицы видны только в Ленин бинокль, а в видоискателе разве что блазнятся. И вдруг - турухтан под насыпью. Крались к нему, прячась за детей. Детей птицы не так боятся.


Неподалеку подлетели и присели два веретенника.


Какие у них, все же, огромные носы!


Сумерничать вернулись в Тюково.
Закат на канавке возле нацпарковского домика.