7 сентября. Волшебный куст

С днем рождения, tazinka!
Сегодня все наши полевые птички передавали тебе привет и поздравления!


Утром — в тот же час, в том же месте у дороги меня дожидался жулан.
Он пожелал Тазинке охотничьей удачи.
Вкусы у него, правда, те еще, нашел, что передавать — но удачлив так удачлив!


В волшебном кусте, где я за последние две недели кого только не встретила, сидели воробьи, пушили перья и сладко зевали.
На минутку загомонили — поздравляли всем коллективом, но слов я не разобрала.


Горихвостка очень смущалась, и молча передала открытку с цветочком земляной груши.


В бурьяне лихо скакали пеночки и пухляки (да-да, вот такой у нас сейчас гость), вовсю трещали и пищали.
Вообще, сегодня транзит мелочевки через наши места явно набрал обороты.


Ну наконец-то ты вернулась! Из волшебного куста на пруду выскочил один из задержавшихся варакушков и принялся отплясывать передо мной на веточке.
Он-то три дня от меня прятался, уж думала, что улетел... Но ради Танюши, разумеется, задержался.
Этот — светленький. Вообще, на конец августа, там заседали самец, самка и переросток. 22 числа малек еще не сбросил все коричневые перышки, к «школе» уже перелинял, и я теперь не совсем отличаю его от самки.


А потом я подумала-подумала, и уселась под куст с солнечной стороны — не там, где кормятся варакушки, а с воробьиного края.
Куст сам по себе очень просторный, на воде под ветками густая ряска. Там и охота, и водопой, и укрытие под густым покровом какого-то растения вроде плюща. Видимо, вся компания там в «норе» и ночует.
Так вот, первой ко мне пожаловала пеночка-трещетка (трещетка же?) и передала имениннице нижайший поклон.


Пеночки в течение часа так передо мной и мелькали. Всего видела до пяти за раз. Они то вокруг прыгали, то дрались, то клевали, то пили.


Еще было много камышовых овсянок.
Воробьям, кстати, мой огромный респект. Они в моей компании хранили ледяное спокойствие, хотя временами неодобрительно сверлили взглядом. Именно благодаря такому прикрытию (нас не бьют, и вас не будут) остальные мелкие птички подлетали без страха.


С дороги на минутку залетел белый трясогузик — передал привет от всей стайки.


Серая мухоловка специально прилетала с сухого дерева.


Уж на что у нас пугливые щеглы — и те побывали!


И мухоловок пеструшек вижу тут не чаще чем раз в год.


А уж славок-мельничков — и того реже, раз в три года. Только ради Тазинки и пожаловал. Кстати, кормился в бурьяне один, в компании тех самых трещеток и гаичек.


С бульком всплыла прудовая лугушка и села у меня под ногами.
Над головой летали щурки.
Над прудом скользили деревенские ласточки.
В соседних кустах оглушительно закрякали восемь уток и шумно перебежали (именно так, по-лысушьи) по воде к другому берегу.
В большой иве оглушительно затрещла сорока. Когда она пролетала надо мной, я разглядела ее трехчетвертной хвост — половина д линная, а половина откушена. То ли ее прямо там и подрали, то ли она от давней взбучки такая нервная.
Где-то совсем под облаками парил какой-то хищник.


Самый красивый из варакушков прилетел под конец, красивый, как писаное яичко.
Вот такие у нас волшебные происшествия.
Танечка, желаем тебе все здоровья и радости!