Творцы заезжие в Рязани

...Что называется, поперло.
Как началась осень, так они и поперли - творческие мероприятия, встречи, тусовки, концерты и прочая публичная фигня, которую, впрочем, называя фигней и демонстрируя свое как-бы-пренебрежение, мы все же очень любим - и жить без нее не хотим! Поперли, как грибы. Даже лучше, потому что в Рязанской области после погодных катаклизмов лета сего с грибами напряженка, а вот с культурными гостями - никак нет.
В минувшую среду (13 октября) в "Старом парке" имело место симпатичное объединение во имя великой цели бардов Ольги Чикиной и Константина Завалина. Следовало бы сказать, наверное, "Рязань - Пермь", да как-то стремно, потому что барды редко представляют некий конкретный регион. Они же не стайные животные, чтобы определять и метить себе ареал обитания... Барды представляют себя, свои песни, свое место в обширной среде себе подобных... откуда бы и куда бы ни приехали. Ну да, Константин Завалин приехал из Перми, где живет, работает, а раньше жил и учился в Пермском госуниверситете на историка. И все эти подробности имеют к его творчеству весьма опосредованное отношение. Разве то, что песни писать он начал в институтском КВН, что наложило на них отпечаток. Они в основном юмористические.
Наверное, из-за юмора первое "живое" знакомство с Константином Завалиным оказалось таким... прикольным. Веселый парниша с очень четкой дикцией и хорошим гитарным аккомпанементом. И без проблем с самоидентификацией. "Среди бардов я как ЮЛий Ким", - говорит, скромно так. "Я удивляю своим талантом и улыбаюсь своим лицом". Улыбка, да, у него приятная, обаятельная... Улыбается, в том числе, над предшествующей авторской песней, при этом отчетливо понимая, что его собственный голос берет начало где-то на тех же высотах, между шутливым Визбором и юродствующим Кимом. О чем, например, целая поэма в песне: как барды его приняли в свою компанию, позвали в лес песни петь, и он допел до того, что в лесу оказалась… зима. Песня с эпилогом. «Все барды так делают. Я бард – я так делаю». Ну, отчего же нет? – посмеялись.

Встретился в песне Константина Завалина даже современный вариант «человека-чудака», странник, который «идет по свету» - без виз и паспортов, не гопник, не карманник, но молод и здоров. А в руках его гитара… С другой стороны, в творчестве Завалина огромное место занимает покемон («Хочу пикачу!»), а это уже, можно сказать, бескровная революция, бархатный переворот, привлечение суперсовременных героев.

В общем, познакомились со славным малым Костей Завалиным, представителем КВН в бардовском движении. У Ольги Чикиной мне на сей раз особенно легла на душу эдакая версификация городского романса «Не гляди ты, Маша, с укоризной…». То ли после хохм Кости Завалина, то ли просто пришло мне время услышать ее и оценить рефрен «Широка страна моя родная, очень широка моя страна / так ли широка моя страна?».

А 16 октября в «Клубе 42» выступал Андрей Родионов. Одиозная, можно сказать, фигура, организатор и идейный вдохновитель «Большого СЛЭМа» (не один, понятное дело, а с единомышленниками), специалист по проведению СЛЭМов, что немаловажно – публика на них собирается порой принципиально неуправляемая. Концепция СЛЭМа такова: «от души». Но не «От всей души», как на советском застойном телевидении, а «от души», когда до печенок пробирает и сил нет молчать… Знаете, никто политесничать не будет, если кирпич на ногу упадет. Если на голову, тем более. Вот стихи, родившиеся под воздействием «кирпича» (понимать буквально не обязательно), и выставляются на публику во время СЛЭМа.

На сей раз в «Клубе 42» СЛЭМа не состоялось, Андрей был один. В полный рост представил себя как теоретика и практика «маргинальной» поэзии. У него в стихах есть место всем элементам бытия простого рабочего парня из Мытищ (где живет сам Родионов, потому и выбравший себе такое публичное амплуа): микрорайонам, сектам, взрывам неясной этимологии, синему передозу, порошковому передозу, лекарству «Терпинкод» (повторялся трижды или четырежды), дегенератам, лужам, говну, дезоморфину, глюкам, бомжам, эльфам, похожим на бомжей, дощатым нужникам на даче, железнодорожным путям, гаражам, грозам, деревенским дурачкам, хулиганью, чмо, сукам обоего пола (двуногим, ясный пень), пьянкам, мобильникам… даже негру Алексею, с клюшкой в руке покрушившему квартиру своей матери… Этот негр мне очень напомнил бедолагу, который «как утром я встал – мне давай сообщать, что хозяйку ругал, всех хотел застращать, будто голый скакал, будто песни орал, а отец, говорил, у меня генерал». Только без генералов. Ничего помпезного в маргинальной лирике Родионова нет и быть не может. Помпезность, пафос, красивость, сделанность, выстроенность – это первое, что является табу для Андрея Родионова. Об этом он не говорил, но догадаться несложно… Второе – то, о чем он объявил: политика. Несколько раз публика провоцировала Андрея прочесть политические стихи. Видно, предвкушали удовольствие услышать, какие слова он найдет для Госдумы, какие для прочих органов власти… Облом-с! Андрей сказал, что не пишет политических стихов, так как везде в мире все примерно так же, как и у нас (в политическом устройстве), и смысл?.. Не ответили. Призадумались, видно. Однако, пессимист наш поэт, а?.. Мне вот хочется верить, что хоть где-то в мире есть порядок…

Впрочем, одно условно политическое сочинение Андрей все же вспомнил:

«Жители Ирака и Афганистана,

Перечисляйте деньги жителям новой Атлантиды,

Которыми стали жители Нового Орлеана,

Которые скажут вам большое негритянское спасибо!

…А мы пошлем вам ноги кур,

Умерших в Сибири от птичьего гриппа!».

Такое лаконичное стихотворение для Родионова категорически нетипично. Обычно он изъясняется такими «полотнами», в которых смысл расплывается, растекаясь, точно ручейки из пруда, по отдельным фразам, и теряется общая картина. Остается только настроение. Не могу сказать, чтобы оно было жизнеутверждающим. В итоге произвели на меня особое впечатление два стихотворения… маленькие поэмы, по размеру, баллады, по сути. Первая – про уже упомянутого негра Алексея. Второе – сравнивающее север Москвы с потерянным раем, дворовую яблоню – с древом познания, девиц в обтягивающих джинсах – с Евой, а деревянных крокодилов, вырезанных для детских площадок со всеми анатомическими подробностями, - со змеем, разумеется. В этом стихотворении была сила образов и красота мысли (хотя, может, для Андрея слово «красота» ругательное). А в балладе о негре Алексее – еще и сгусток экспрессии, заражающий слушателей…

Вообще, присутствуя вживую при том, как Родионов читает стихи, легко вспомнить сакраментальное: «Как вы относитесь к проблеме шаманизма? Как – нет? Шаманизм есть, а проблемы нет?..». В том смысле, что манера его поведения на сцене чем-то напоминает шаманские обряды. Элементы танцев – притоптывание, прихлопывание; до плясок на моих глазах не доходило, но, не исключено, что это только мне не повезло. Богатые модуляции голосом: выше, ниже, медленнее, быстрее, сильнее, слабее, выкрик, пауза, вдох-выдох, полушепот… Варьирование интонаций. Мимика, не уступающая, наверное, гримасам змея-искусителя, предлагавшего Еве отведать яблочка… Жестикуляция, грамотно подобранная, чтобы привлекать, притягивать к себе внимание зала. Насчет проблемы я загнула. Личный «шаманизм» Андрея Родионова – его манера, творческий почерк, так сказать, трудноотделимая от стихов «маргинала из Мытищ». Достойный ответ гламуру.

Но вот мне показалось… Не исключено, что лишь показалось… Первая моя встреча с Андреем Родионовым произошла в кафе-клубе «ПирОГИ» на Никольской (теперь его нет) в программе «Полюса»… кстати, не помню, с кем он был в паре, а самого Андрея запомнила очень хорошо… Я ему там записку написала. Что-то о привычке анекдоты, как мне представилось, перефразировать, но Андрей не согласился со мной и не понял, какой анекдот я имею в виду. Это все неважно… Главное – что субботняя встреча, которую отделяет от выступления на «Полюсах» шесть лет с полугодом, живо напомнила мне то действо, а Андрей Родионов очень напомнил себя шестилетней давности. А его сегодняшние стихи в основном напомнили то, что он читал со своего «Полюса». То есть, похоже, что его поэзия осталась на прежнем уровне… чуть больше, чем допускает святое сохранение собственного стиля. Но, повторюсь, может, мне почудился морок (что удивительного, при живом-то шамане?!), и вообще, рада буду ошибиться.

PS. Вечер Андрея Родионова точно кое на что раскрыл мне глаза. В воскресенье был дивный осенний день, и, прогуливаясь не спеша, я невольно обращала внимание, сколько распотрошенных упаковок от «Терпинкода» валяется под ногами. Намного больше, чем требовалось бы, чтобы излечить от кашля всю Рязань… тем более, что период гриппа еще не наступил, а лишь изготавливается для нападения. Да, воистину, жизненные стихотворения! А какие еще может писать простой мытищинский парень?