27 апреля. Яшка-пулеметчик

Мы на днях с Лешкой гуляли, и я вздохнула: вот, пойти бы в поле, проверить варакушков. Он та-а-ак удивленно на меня оглянулся, типа а что, я туда еще сама не бегала?
Есть тут люди, которые долго не протянут без леса (я хоть лес и люблю, но без моральных потерь могу там не появляться хоть год), Алексей мой, например, взвоет без берегов какой-нибудь речки, а я не мыслю себя без поля и луга. Короче говоря, супруг-то оказывается запрещал мне туда ходить одной не столько для того, чтобы я не ходила, а чтобы делала это недолго и осторожно.
А в поле варакушков — тьма тьмущая! Нет, действительно. На гектарном пятачке вокруг пруда, где не было весеннего травяного пала, я насчитала пятерых поющих самцов. Обычно там поселяются где-то двое.


Более всех меня удивил красавец с приметной бело-красной звездой. Я его встретила первым, напротив кучи щебня.
Он пел и пел из бурьяна — и дождался, пока я выну фотоаппарат, пока угощу Найду и двух ее сыновей печеньем, и объясню им, что печенье кончилось.
Я чуть-чуть поцокала в ответ варакушке языком.
Он насторожился и прислушался.
Я усилила дробь — он засвистел в такт.
И вдруг...


Вдруг варакушка прервал трель и рассыпался натуральной автоматной очереди. На свое счастье, оригинала в природе я не слушала, но смотрю же иногда телевизор. Так вот, варакашка раз пять при мне очень точно воспроизводил один и тот же набор звуков, ясно вычленяя его из других колен своей песни.
Варакушки же у нас зимуют в северной Африке? Что-то мне кажется, оттуда принес он эту песню...


Я пошла дальше, к навозу, а Найда с парнями неслышно стелились вокруг меня, сливаясь с сухими прошлогодними стеблями. Всем троим хозяева надели ошейники.
Чуть позже Найда со старшим вернулась восвояси, а Меньшой — совсем еще подросток — увязался со мной дальше и сопровождал почти всю прогулку.


Единственный раз, когда я снимала вот этого красавчика, Меньшой не выдержал, и кинулся со всех лап ловить птичку. Не успела я высказать ему неодобрение, как с дороги вернулся Старшой, и как-то по-особенному посмотрел на брата. Больше на моей охоте не было ни резких движений, ни лая.


Особой охоты, в общем-то, тоже не было. На канале я полюбовалась на чистяк,


...оценила пушистую вербу в самом цвету,


...подождала, не отроет ли Меньшой мышку из норки. Неудача его расстроила, и он убежал трусцой к матери.
Какой-то дедулька вышел через буерак с дороги, и осторожно приглядевшись, спросил у меня — где тут большой канал, который впадает в затон? В руках у него была простенькая удочка в чехле. Он, видимо, шел туда за карасем, но запутался в тропинках через поле, и я направила его куда надо.


И когда я уже собралась вылезать с луга на дорогу, прямо на меня из ивы вылетела сова. Она отлетала каждый раз недалеко, и садилась на деревья.


Сова оказалась ушастой, а я балбесом. не просто же так она не улетала далеко с одного места! Когда до меня это дошло, я, конечно, ушла и оставила ее в покое. Кстати, в конце концов она вернулась в те же заросли, из которых вылетела изначально, и заныкалась там совершенно незаметно.


Вылезли листочки на американском клене, который растет на теплотрассе. А так — мелкие листья, пастушья сумка, одуванчик — все это растет пока только в городе. В поле и трава ниже, и из цветов встретила чистяк, да множество доцветающих мать-и-мачех.