Как я был поисковиком

В минувший четверг компания журналистов «КП-Рязань» отправилась в Михайловский район. Есть у нас рубрика «Неизвестная война» — о рязанской страничке в истории Великой Отечественной. И одна из частей этой работы — поиск неустановленных воинских захоронений и придание им официального статуса. Много уже сделано: найдены братские могилы, установлены имена лежащих в них солдат, поставлены памятники.
Направились мы в село Красное, на границе с Тульской областью. Там, по нашим данным, в братской могиле лежат больше 15 бойцов Красной армии, погибших под минометным обстрелом во время атаки на соседнее село, где стояли немцы.

Далее — фотоотчет и текстик.

Дороги здесь — ахтунг. Особенно запомнился этот участок — километров 5 щебня. Ехали со скоростью телеги.



В поле парило страшно и явно надвигалась гроза. Но в итоге обошла стороной. Мы и не знали — радоваться или нет. Мокнуть не хотелось, но дышать можно было только тогда, когда туча закрывала солнце.
Пафосный я на фоне облаков.


Место поисков мы выбрали, доверившись местным жителям. Они активно помогали и даже расставили на лугу вешки — на том месте, где была могила. А на раскопки пришла аж 80-летняя бабуля из соседнего поселка (километров 5 по жаре отмахала и сидела с нами до конца — гвозди бы делать из этих людей). Никаких других знаков не осталось, поэтому у нас были сомнения: луг большой и без явных ориентиров. Местные могли и напутать.

Вскоре приехал специально выписанный для нас экскаватор. Начали копать.



Понять, копаем мы в том месте или нет, было просто: грунт в месте захоронения должен быть более рыхлый.
Перекопали чуть не половину луга, но ничего не нашли. Видимо, местные нас неверно сориентировали. Кстати, сами они путались в показаниях и называли разные места. Трактор пришлось отпустить, а поиски перенести на другое время. Скорее всего — на весну, когда не будет такой высокой травы.

«Вожди» совещаются.



Было обидно. Зато на обратном пути нам подфартило. В деревне Киндяково, как нам было известно, покоится красноармеец, погибший там в декабре 1941-го. Его могилу мы и хотели обнаружить.
Местные были в курсе дела, но сначала неверно нас сориентировали, сказали, что искать нужно на кладбище. Мы объехали всю деревню, но кладбища не нашли. Оказалось, что его и нету. Зато в дремучих зарослях нашлись вот такие развалины.



Бродили мы по ним недолго — местечко очень мрачное. Как мы потом узнали, это бывшая усадьба, в которой после революции была больница.
Пришлось возвращаться в село и искать старожилов. Проводить нас вызвалась очень энергичная для своих 82-лет старушка.

— Могила глубже в парке, — пояснила она. — Там и памятник с именем стоит.
Имя, оказывается, было установлено сразу. Парень погиб во время авианалета, его сослуживец сообщил местным данные погибшего. За могилкой раньше ухаживали, но в этом году там еще никто не был, поэтому, как сообщила бабулька, «там все заросло».
Прибыв на место, мы поняли, что заросло не просто все, а вообще все. Сами бы мы могилу не нашли никогда. От ограды той самой усадьбы нужно было метров 40 пробираться через крапиву выше человеческого роста. Пока мы нерешительно чесали затылки, старушка бодро скомандовала «Ну пойдемте!» и лихо вклинилась в крапивные джунгли. Трое здоровых мужиков смело и решительно зашагали за ней.







Минут через 5 мы вышли к сильно запущенному парку. Когда он был ухоженным и в нем были три аллеи. Теперь от той роскоши ничего не осталось. Пожалуй, спокойнее места для могилы не найти.
Оградку и памятник установил по просьбе местных михайловский райвоенкомат. До этого могила была огорожена железными спинками бывших больничных коек.



Василий Иванов погиб, когда эти земли отбивали у немцев. Оккупанты были и в Киндяково. Наша проводница вспоминает, как они ночевали в их доме.
— Немцы все на машинах ехали, — рассказывает она. — Единственное — мерзли. Шинели у них были тоненькие. Зато с провиантом не было проблем. Вечером у нас ужинали, на столе бутылка рома была. Поели-попили — и начали на губных гармошках играть. Пели какую-то песню — складно у них получалось. А потом один нашей маме принес котелок гороха с тушенкой. Мы его съели, когда немцы спать улеглись. А наши шли пешком, пушки лошадями тащили. Одеты были тепло, но все время есть просили. А нам и дать было нечего.
Киндяково бомбили. От фашистской бомбы погибли двое местных. Во время авианалета красноармеец Иванов с сослуживцами укрылся в сенях, крышу которых прошила пулеметная очередь. Василий погиб сразу, а остальных пули не задели.



— Друг его очень сокрушался, — говорит старушка. — Говорил, что тот был единственный сын у пожилой матери.
В общем, оказалось, что могила в Киндяково не безымянная и с памятником. Теперь будем трясти различные инстанции, чтобы хотя бы окосили дорогу к могиле. А то ведь совсем зарастет.

На обратном пути остановились в Поярково, на границе Михайловского и Захаровского районов. Обелиск на кургане здесь очень удачно вписывается в ландшафт.



Да и вообще места здесь красивые.



В общем, съездили относительно удачно. Если кому интересно — в четверг в «КП-«Толстушке» выйдет материал с фамилиями и точными фактами. А я ничего не записывал — только снимал.