Молодая поэтесса из Рязанской области написала стихотворение о злоключениях прекрасного фотографа
22 сентября в Рязани в областном научно-методическом центре народного творчества открылась выставка фотохудожников-любителей со всего региона. Среди авторов люди различных профессий и возрастов. Самому юному из них — 13 лет, а самому почтенному, Юрию Королёву, — 78 лет. На открытии экспозиции молодая поэтесса, 22-летняя Эльвира Ясная, уроженка Армавира (сейчас проживает в Рязанской области) прочитала стихотворение собственного сочинения под названием «Фотограф»:
Прекрасный фотограф приехал в посёлок:
Купил себе ель, сирень, десять ёлок,
Надеялся жить и творить здесь в тиши:
Он был очень тихий, к тому же учёный,
В вопросах культуры, искусств просвящённый,
Прознал про соседа такого народ —
Не видя его, уж прозвали «урод».
О нём уж твердят, что приехал убийца,
Что страшен во гневе, когда разозлится,
Другие галдят то, что это лишь вор —
Принёс на плечах зла порок и позор.
Бежит, словно речка, вдаль весть по селенью,
Стремится она, будто вниз по теченью,
А тот всё витал в сладких грёзах, мечтах,
Улыбка блаженства цвела на устах.
От чистого воздуха, радости, света,
От тёплых лучей уходящего лета
Открытие новое зрело в уме,
Как нежный цветок на высоком холме.
Бегут облака по лазури небесной,
И жизнь показалась вдруг песней чудесной,
Сейчас он обнять этот мир был готов:
Душевных соседей и кур, и коров!
Решил познакомиться с ними поближе:
Устроил гулянье для всех, как в Париже,
Не тут-то и было — пришли алкаши,
Забрали без спроса зарплаты гроши,
Соседи всё съели, с собой тоже взяли,
Из рук статуэтку Венеры отняли,
А после поставили новый забор,
Присвоив фотографа садик и двор.
Терпел всё хозяин, ведь так был приучен:
Быть может один только день злополучен,
Быть может изменится что-то к утру,
Не сломятся ветви надежд на ветру.
Летели минуты, часы и недели,
А люди творили всё то, что хотели —
И подлости, грязи тяжёлый багаж
Пронёс без упрёка герой бедный наш.
Но тут как-то вечером в сумраке сонном,
В пространстве безоблачном, тёмном, бездонном
Мелькнул уносимый его аппарат,
Да в честь его лился ругательств злой град.
Увидел фотограф проснувшимся глазом
Всю дикость вокруг, никчёмность всю разом,
И что-то взорвалось от злости в груди,
Рванувшись во тьму, зарычал: «Погоди!»
Секунда, другая, никто не поймёт:
Откуда, за что и кто их так бьёт.
Мгновенье, другое, они уж в бегах,
Бегут, как зверьё, на ногах и руках.
Несёт победитель свою драгоценность,
Теперь, разглядев мира грешного бренность,
И всем на пути воздаёт по долгам:
Врагам и лжецам тяпкой в нос, по зубам.
Прекрасный фотограф приехал в посёлок:
Купил себе ель, сирень, десять ёлок,
Надеялся жить и творить здесь в тиши:
Он был очень тихий, к тому же учёный,
В вопросах культуры, искусств просвящённый,
Прознал про соседа такого народ —
Не видя его, уж прозвали «урод».
О нём уж твердят, что приехал убийца,
Что страшен во гневе, когда разозлится,
Другие галдят то, что это лишь вор —
Принёс на плечах зла порок и позор.
Бежит, словно речка, вдаль весть по селенью,
Стремится она, будто вниз по теченью,
А тот всё витал в сладких грёзах, мечтах,
Улыбка блаженства цвела на устах.
От чистого воздуха, радости, света,
От тёплых лучей уходящего лета
Открытие новое зрело в уме,
Как нежный цветок на высоком холме.
Бегут облака по лазури небесной,
И жизнь показалась вдруг песней чудесной,
Сейчас он обнять этот мир был готов:
Душевных соседей и кур, и коров!
Решил познакомиться с ними поближе:
Устроил гулянье для всех, как в Париже,
Не тут-то и было — пришли алкаши,
Забрали без спроса зарплаты гроши,
Соседи всё съели, с собой тоже взяли,
Из рук статуэтку Венеры отняли,
А после поставили новый забор,
Присвоив фотографа садик и двор.
Терпел всё хозяин, ведь так был приучен:
Быть может один только день злополучен,
Быть может изменится что-то к утру,
Не сломятся ветви надежд на ветру.
Летели минуты, часы и недели,
А люди творили всё то, что хотели —
И подлости, грязи тяжёлый багаж
Пронёс без упрёка герой бедный наш.
Но тут как-то вечером в сумраке сонном,
В пространстве безоблачном, тёмном, бездонном
Мелькнул уносимый его аппарат,
Да в честь его лился ругательств злой град.
Увидел фотограф проснувшимся глазом
Всю дикость вокруг, никчёмность всю разом,
И что-то взорвалось от злости в груди,
Рванувшись во тьму, зарычал: «Погоди!»
Секунда, другая, никто не поймёт:
Откуда, за что и кто их так бьёт.
Мгновенье, другое, они уж в бегах,
Бегут, как зверьё, на ногах и руках.
Несёт победитель свою драгоценность,
Теперь, разглядев мира грешного бренность,
И всем на пути воздаёт по долгам:
Врагам и лжецам тяпкой в нос, по зубам.