На Проне

Приезжая к маме в Михайлов, мы часто бываем на рыбалке в Прудской слободе. На этот раз там вольно плавали и паслись домашние гуси и утки.


Уток рассмотрел Леша, когда пытался поймать второго окуня. Бросил удочку и убежал ловить уток с утятами. Мишка тем временем спал, я сидела и отгоняла от него комаров. Жду, жду - папы нет. И мне стало завидно и обидно.


Он, понимаете ли, с сестрой все утро ловил карасей на Жраке, к нему перевозчик (если это перевозчик) подбегал, предлагал вместе погулять по мелкой водичке.


Над ним, понимаете ли, кто-то низко летал. Лунь болотный, что ли.
А мне? А мне сиди и отгоняй комаров, а он сам сапоги надел, и на сестру надел (мои сапоги!) и пошел по Проне гулять. Я мрачно вскипела, набрала Лешкин номер, позвонила и скинула.
У него, оказывается, кто-то шуршал в кустах, а в траве стояла "вот такая" рыба, но я отобрала и его сапоги, и фотоаппарат, и ушла по реке сама. А Леша остался отгонять комаров.


На берегах пышными лужайками растет мыльная трава. Мой дедушка называл ее цыганским мылом, учил растирать ее в руках и рассказывал, что в детстве на речке они так себя намыливали.


Сияет на солнце аметистовый дербенник. На нем - пчеложук?


Узор с геранью. На лугу возле реки растут две герани - одна светлая и крупная, другая более темная с мелкими цветками.


На воде танцуют парами стрекозы, точь-в-точь, как два года назад. На этот раз я попыталась снимать их с другого ракурса. Вышло фигово - пристегнута была отнюдь не быстрая и точная трехсотка. Теперь только трехсотку буду брать с собой.


И повсюду толпы блестяшек. Красота.