Большая меховая папа

Произведение Ксении Драгунской переполнено иронией, режиссёр Владимир Дель, видимо, поставил своей задачей эту иронию приглушить и сдвинуть спектакль от лёгкого издевательства к слёзовыжималке. В результате спектакль «Большая меховая папа» получился насыщенным самыми злободневными отечественными приметами: патриотизмом с переходом в некоторый ура-патриотизм, нехваткой мужчин, а также привычными апелляциями к Богу. Дети здесь духовны, почти все взрослые — нет.

В пьесе Драгунской зашоренности взрослых противопоставляется нежелание детей следовать стандартам, в число которых входят обязательные и скучные школьные упражнения по английскому языку. В спектакле «Предела» уже многое понявшие об этой жизни взрослые женщины призывают детей учить английский, чтобы «вырваться из этих Ёшкиных Кошек», а дети в силу своей неиспорченности такой аргумент отвергают: зачем им покидать родные Ёшкины Кошки, если тут рыбалка, купание и прочее — на экране в это время демонстрируются летние виды Скопина в хорошую погоду. Одним словом, детям и в Ёшкиных Кошках хорошо, так что не нужен им этот английский и эти взрослые с их меркантильностью. Не вполне понятно, высмеиваются ли в спектакле дамы с периферии, не способные придумать иного повода для изучения иностранного языка кроме перспективы «свалить из этой страны», или же в их лице высмеиваются вообще все, так сказать, западники.

По сюжету все дети не имеют отцов, а потому появляются на сцене в кофтах со взрослого плеча, что служит приметой вынужденно раннего взросления и добавляет детям сиротливости. Интересно решены также костюмы учительницы и директорши. Если по Ксении Драгунской учительница должна представлять собой «полное торжество юнисекса», то в спектакле актриса имеет вид девушки-хостес из ресторана с претензиями. В противоположность очень стройной учительнице, женщина-директор, (которая в пьесе вообще отсутствует) напротив, обладает аппетитной фигурой, что всячески подчёркивается её довольно откровенным и вульгарным костюмом — очевидно, этот образ призван спародировать провинциальный гламур. Больше всего стремится прочь из Ёшкиных Кошек как раз директорша, причём мечтает она, конечно же, о Париже (примечательно, что в пьесе ничего не сказано о стремлении взрослых вырваться именно за пределы страны, а о Париже так и вообще речи нет). Директорша в ответ на хулиганство школьников приказывает им явиться в школу с отцами, а таковых дети не имеют и начинают лихорадочно их искать, полагая, что если они не предъявят своих пап, то им придётся совсем худо.

Процесс поиска занимает почти весь спектакль. Очень удачной выглядит сцена, когда дети мастерят «паполовку», то есть капкан для пап, пытаясь приманить себе отцов бутылкой со спиртным. Не менее забавна и сцена с ночными поисками в старом доме, куда один из героев залезает, дабы найти клад — ведь тогда все дети станут богатыми и смогут нанять актёров на роли пап. Эпизод, в котором мальчик Чмокин шарит по сцене лучом фонарика, а над ним на экране то медленно появляется, то исчезает здоровенный кот, действительно напоминает сладкую жуть детских страшилок и, наверное, лучше всего соответствует духу пьесы. Зато большая часть поисков пап в спектакле наполнена авторскими дополнениями. В какой-то момент дети принимаются по очереди читать «письма к Богу» — как следствие, некоторые зрители ожидаемо зарыдали. Вообще все ребята были убедительны в своих ролях, правда, порой без чувства меры — во многих местах они переходили на визг и истерику: где же папа, где же папа, папа, приди, пожалуйста!

Ирония Ксении Драгунской заключёна уже в самом названии пьесы: «Большая меховая папа»: дети никак не могут усвоить и запомнить, что папа — хоть он большой, дикий и «меховой», но не женского, а мужского рода — настолько непредставимо для них присутствие отца в семье. Этому моменту в спектакле почему-то особого внимания не уделяется. И если для всей безотцовщины из пьесы Драгунской папа — это такой диковинный зверь, который неясно, для чего нужен, и непонятно, почему он мужчина, то у Владимира Деля дети имеют более чёткое представление об отцах и тоскуют о них с истовой яростью.

Пьеса заканчивается добродушно-издевательски: выясняется, что не так уж далеко от Ёшкиных Кошек есть воинская часть — место скопления потенциальных пап, которых обязательно хватит на всех. Жизненность, но вместе с тем и полная нереальность такого финала как нельзя лучше комментирует судьбу матери-одиночки из депрессивного российского городка. После обнаружения той самой воинской части дети выскакивают на сцену уже не в кофтах, которые им велики, а в кителях — теперь бравые военные будут защищать ребят не только как маленьких граждан страны, но и как своих детей. По замыслу Драгунской, на сцене должно было бы появиться как можно больше картинных, отборных добрых молодцев и настроить всех одним своим бодрым видом на оптимистический лад. Однако в спектакле Владимира Деля перед зрителями появляется один-единственный молодой и даже юный человек, который практически не разбавляет собой толпу очень красивых и нарядных женщин и детей.

Многие в зале аплодировали стоя.