Остаться в живых

Когда февраль уже вплотную приближается к марту, даже самый отъявленный городской обитатель, видавший снег только из своей обтюнингованной семёрки, задумывается о том, что с зимой надо напоследок хоть как-то законтактировать. Кататься на коньках вроде бы очень опасно, учитывая, что все катки кишат шустрыми отпрысками от трёх до тридцати, которые того и гляди проломят тебе столь любимую тобой голову. Вроде бы хочется слепить во дворе снеговика (или снежную леди — кто как предпочитает), но напряжно. Потому как со стороны это выглядит, пожалуй, немного инфантильно, поэтому самозабвенно пристраивать морковку можно только под покровом ночи. А это риск, поскольку есть огромная вероятность вляпаться в какашки организмов, которых на снегу обычно выгуливают. Есть ещё вариант покататься с горки на какой-нибудь ватрушке-тюбинге, но для истинного горожанина это слишком много движений, которые таят большие опасности для мягкого места, которое, как известно, рабочее.

Зима заканчивается, и это нервирует. Для зимнего действа необходимо что-нибудь эдакое, доказывающее содержания стали в организме. Вот я, например, уговорилась посетить баню, причём не как обычно, а пешком, с ночёвкой и на Чёрненьком озере. Разумеется, это местечко в Рязани знают все, в том числе и планктон, некоторые даже проводят тут летние отпуска в импровизированном палаточном лагере, где придаются природным усладам. Так что летом — это полчаса на маршрутке, пять километров по дороге, — и ты близ воды, оголённых тел, костров, шашлыков и прочего. Зимой же на Чёрненьком только один оплот — деревянная баня, построенная чьими-то мозолистыми, но заботливыми руками. Сюда в выходные и отправляются городские любители того — надеюсь, меня правильно понимают, — что погорячей.

Дабы похвастать пред нежными тусерами, я и отправилась в баню — с экспедицией, состоящей из нескольких человек. Замечу, что подобное путешествие — это уже повод для шопинга. Ибо если на шпильках в условиях города ещё можно умудряться лавировать по льдам, то в мещёрских сугробах они (шпильки) могут остаться навечно, задав неразрешимых вопросов археологам далёкого будущего. Итак, купив угги и согревающее, лихо запрыгнув в маршрутку, я отправилась в невообразимое для ленивого ночного горожанина путешествие. Добравшись на дребезжащем жёлтом друге до Ласково, мы высадились у магазина «Ласточка». Далее — хвалёные сугробы и даль, утыканная соснами. Пять километров по снегу в непривычной обуви, с сумочкой в руках и пакетом еды я ощущала себя полярницей, покоряющей макушку мира. Где-то в районе Сегденского озера караван встал, потому что — правильно! — заблудился, ибо неожиданно выяснилось, что зимой тут, оказывается, всё выглядит не так, как летом. Так все пятеро уткнулись в айфончики, вопрошая «А где я?» Яндекс.карты и Гугл.мэпсы. Разумеется, одни оказались где-то в Солотче, иные на Мадагаскре. Ответ пришёл из-за кустов в образе бородатых лыжников, которые настоятельно послали нас куда надо, но прямиком через озеро. Сгибаясь под тяжестью рюкзаков, мы отправились по вроде бы крепкому льду и вскоре были вознаграждены — впереди, красуясь дымком из трубы, показалась баня.