Уроженец Рязани Александр Генис вошёл в лонг-лист премии имени Пятигорского

Организаторы учреждённой в этом году премии имени Александра Пятигорского за лучшее философское сочинение объявили в Доме Пашкова лонг-лист, в который вошли 37 произведений, сообщает РИА Новости. Длинный список составлен из произведений, выдвинутых 39-ю номинаторами — известными деятелями культуры, науки, искусства. В лонг-листе оказались: «Ангел-вор» Николая Байтова, S.N.U.F.F. Виктора Пелевина, «Теллурия» Владимира Сорокина, «Пражская ночь» Павла Пепперштейна, «Возвращение в Египет» Владимира Шарова, «Манифест философии» Аркадия Неделя, «Перевод подстрочника» Евгения Чижова, «Внутренняя колонизация. Имперский опыт России» Александра Эткинда и другие произведения. В числе номинантов и книга «Уроки чтения. Камасутра книжника» уроженца Рязани Александра Гениса.

В совет экспертов премии вошли: Валерий Анашвили — главный редактор журнала «Логос», Кирилл Мартынов — доцент факультета философии Высшей школы экономики, публицист, Владимир Рокитянский — переводчик, старший научный сотрудник НИИ культурного и природного наследия имени Лихачева, Ольга Серебряная — философ, эссеист, переводчик, редактор журнала «Rigas Laiks. Русское издание» (Прага). До февраля им нужно будет сформировать список финалистов, который будет состоять из трёх произведений. Призовой фонд в этом сезоне составит миллион рублей.

Александр Генис родился 11 февраля 1953 года в Рязани. Отец работал на заводе, изготавливавшем радары для оборонной промышленности. Позже семья переехала в Ригу (Латвия), где Александр Генис провёл детство. В 1976 году он окончил филологический факультет Латвийского университета. В 1977 году эмигрировал вместе с женой в США. В этот период началась его литературная деятельность.

Книга Александра Гениса «Уроки чтения. Камасутра книжника» посвящена искусству чтения в эпоху пресыщенного информацией сознания. На её страницах можно встретить много знакомых имён — от Гомера и Платона до Пушкина, Джойса и Довлатова. Начинается она вполне по-толстовски: «Школа, где я учился, была не хуже других. Про ту, где учил, такого не скажешь. Дети ссыльных из рабочего посёлка составляли смешанный класс, но я не интересовал ни русских, ни латышей. Лев Толстой занимал их ещё меньше…»