Вне попсы

NineTwo — затерянный на улице Лермонтова клуб, дорожку к которому успели запомнить все таксисты в первую же неделю существования заведения. Самым молодым на данный момент ночным заведением правит самый молодой арт-директор — небезызвестный в тусовочных кругах Валерий Майоров, по совместительству DJ Melman. В постоянных заботах о новорождённом клубе он выкроил немного времени, чтобы рассказать о NineTwo.
— В вашей группе «ВКонтакте» написано, что вы хотите возродить настоящий формат клуба, о чём это?
— Понятие клубной музыки умерло, потому что люди перестали понимать что это. Здесь будет настоящее клубное звучание с огромным спектром направлений. Будут проходить и drum’n’bass-вечеринки, и техно. Очень надеюсь, что вскоре мы сделаем вечеринку восьмидесятых. Однако это не значит, что мы устроим здесь диско с хитами, — в клубе будет именно звучание и наполнение того времени.

— NineTwo — не только клуб, но и арт-площадка, не так ли?
— Дело в том, что здесь периодически будут приходить выставки, соответственно, на этих стенах будут висеть картины. NineTwo — это совмещение клуба и арт-площадки, название которой Artplatz. У нас будут и дизайнерские кружки, и кружки танцев, и кружок фотохудожников, и семинары. Причём танцы будут не из разряда хип-хоп и Go-Go, а хастл, бразильские танцы, короче, самое нестандартное. Потому что мы чётко понимаем, что некоторые ниши уже заняты и смысла раздирать аудиторию нет.

— Клуб у вас большой, музыка сложная, гламура вроде не видать. Рязань к такому готова?
— Вкус воспитывается. Сейчас, слава богу, не все шансон слушают. Мне ещё Юра Африкан говорил, что если человек слушает хотя бы «Европу Плюс», то он уже может зайти в любой клуб. Эта та политика, которая меня устраивает и которую я полностью принимаю.

— У многих уже возникли вопросы к вашему фейс-контролю.
— Я всегда говорю фейсерам, чтобы они разговаривали с людьми на входе, чтобы они понимали, какое настроение у человека и чего он хочет.

— Но в итоге-то от гостя требуется не только хорошее настроение и положительный заряд. Или паренёк в свитере и остроносых туфлях к вам сможет пройти?
— Вряд ли. Борис, который стоит на фейс-контроле, — человек, который частенько посещает столичные клубы и знает клубную культуру. Хотя на техническом открытии ребята и пропустили двух мужиков, которые выглядели очень по-домашнему. Однако люди танцевали, отдыхали, пили свой виски вместе со всеми и вели себя абсолютно корректно — это было приятно. Случай для Рязани, безусловно, единичный. Мы уже ломаем стереотипы.

— А может, у вас фейс-контроль особо и не нужен? Ведь отсутствие простой музыки само отсекает ненужную аудиторию.
— Это так, определённым людям будет просто здесь неинтересно. Некоторые заведения, по сути, «отвели» ту аудиторию, которая не совсем нам подходит. Хотя, если посетители остальных клубов здесь появятся, я буду только рад. Ведь мы сможем давать им пищу для ума в плане музыки и культуры клубного отдыха.

— Поговаривают, что в ночь открытия NineTwo в «Бардаке» до определённого времени было не очень много народа…
— Конкуренция? Юра Африкан — это тот человек, который научил меня играть, мы очень хорошие знакомые. Я не хочу ниоткуда никого переманивать. В Рязани есть некоторое количество людей, которое будет плавать по клубам постоянно: посмотрели, что у нас, и поехали дальше — в привычное место. Сейчас пока рано говорить о разделе аудитории, это будет ясно через несколько месяцев.

— Раньше была эпоха больших клубов типа «Спирита», потом стали открываться маленькие типа «Дома культуры», теперь вот вы. Можно ли сказать, что NineTwo — это новая эра больших клубов?
— На самом деле, наш клуб совсем небольшой — всего 300 квадратных метров. Дело в танцполе, он действительно кажется огромным, но это оптическая иллюзия. Считал людей на открытии — 150 человек, при этом танцпол был очень даже заполнен, поэтому не стоит бояться того, что здесь будет пусто.

— Какие рамки вы определили для себя в плане музыки, то есть что здесь точно играть не будет?
— Не будет всего лишь одного — мейнстрима.

— Почему нет?
— А он везде, зачем делать под копирку сотое заведение? У нас есть свой концепт, и мы будем его выдерживать, чтобы людям это нравилось.

— Кстати, на открытии ты играл с пластинок, скажи, такая великолепная и редкая для Рязани традиция будет жить в стенах клуба?
— Для меня пластинки — это религия, отдельные вибрации. Конечно, я не постоянно с них играю и, к сожалению, в праймовое время для людей с пластинок играть не могу. На afterparty — да. Те, кто ценят, — приезжают и слушают. У меня есть великолепные резиденты, с интереснейшей музыкой, поймавшие баланс между игрой для себя и для публики.

— Многие заметили, что у вас немного заваливаются низкие частоты, будете что-нибудь с этим делать?
— Здесь очень своеобразная акустика, и в каждой точке звук слышится иначе — это проблема ангарных помещений, где не всегда можно точно угадать звучание при определённой заполненности, например, в «Спирите» была такая же проблема. Сейчас мы ждём оборудование из Германии, так что вскоре всё изменится.

— Какой техникой вы ещё можете похвалиться?
— Нашей стеной, конечно. Такого в Рязани не было и нет. Да и вообще, во всём мире таких грандиозных проектов не так уж и много, несколько в Европе, чуть больше в Таиланде и Мексике. Реально специалистов в России, которые могут управляться с подобной техникой — всего ничего, и одни из них Костя Тищенко и Андрей Виноградов, которые сделали это чудо для нас.

— То есть основные деньги были вложены именно в стену, на остальном помещении, мягко сказать, не потратились.
— Я не считаю, что клуб должен быть насыщен этим самым наполнением. Начнём с того, что находимся мы, по сути, в промзоне, и это должно сразу наводить на мысль, что гламура здесь ждать не стоит. Наш проект создан в первую очередь для танцев, собственно, наш главный акцент — танцплощадка. Здесь всё сделано в клубных традициях: одна из барных стоек на первом плане танцпола, гости напрямую контактируют с диджеем около неё.

— Говорят, в вашем распоряжении есть ещё второй этаж.
— Да, мы собираемся там делать второй танцпол. Помещение небольшое, но это будет обитель самой продвинутой музыки, которая существует, возможно, там будет звучать даже эмбиент.