5 июня. Шапка земляники

С утра в Михайлове собирался дождь. Мы пришли на Проню, бродили под деревями, пугали щук блесной, поглядывали на тучи. Пошел мелкий дождик. Мы посидели под мостом, как два унылых тролля. Когда капли совсемуж сильно заколотили по реке, и поплыли пузыри, мы отправились домой.
Мама включила нам батареи и высушила одежду.
А днем выглянуло солнце.


Жасмин в саду стряхнул с цветков последние капли.
Все очень рано цветет. Обычно день-рожденный жасмин бывает не мой, а мамин.


Над травой и цветами кружились несчетные голубянки.


За те две недели, что нас не было, на берегу расцвели колокольчики.


На Текучке со мной поздоровалась уже знакомая, любопытная трясогузка, а за мостом подлетал повидаться зяблик.


Мы пошли гулять по «новооткрытому» левому берегу до ручья.
Расцвел вот этот пушистый цветок, какой-то даже вроде краснокнижник, но его название все время забываю.


В траве прошуршал мимо нас крупный зеленый ящер.
Алексей поманил его — потряс у земли верхушкой спиннинга. Ящер живо откликнулся и выглянул на дорожку. Пришлось спровадить его назад, чтобы не сидел слишком близко к объективу.
Ящер снова скрылся в траве.
Я со своей точки видела только кусочек от ящерки, а Леша комментировал:
— Крадется! Глянь, пришла вторая ящерица, коричневая! Вторая! Вторая ушла!
Я пыталась хоть что-то разглядеть, но не получалось. Страсти тем временем накалялись.
— О, ящер пошел за ящеркой. Они будут сейчас трахаться, честное слово.
Звучало самоуверенно, но я доверилась и судила по себе: как ни странно, брачные намерения самца такая штука, что читаются интуитивно, даже если ты не знаком с его поведением.


И тут ящерки пошли в мою сторону, и о да, они думали о том самом.
Главное, что характеризует брачное поведение прытких ящериц — безупречная вежливость процесса.
— Ящерка, разрешите я вас оплодотворю.
— Почему бы и нет, самое время.


Ящерки относятся друг к дружке бережно и тактично.
Самка засмущалась перед фотокамерой, и попросила перейти в кустики.
Самец разочарованно вздохнул, и безропотно последовал за ней.


На ручье первый раз видили белобровиков и одного белоспинного дятла.


У бывшего бобрового городка заросли хвоща.


На обратном пути я все-таки решилась слазить на обрыв за иван-чаем, который уже расцвел.
Только я поднялась на пару метров, Леша, который вроде как вообще по горкам лазить не любит, вдруг приспутил за мной с криком «Значит, мне не показалось!»
На высоте пяти метров начиналась почти вертикальная земляничная поляна, с луговой и лесной ягодой, одна крупнее другой.


Сначала мы набили лесной ягодой обе волшебные шапки.


А потом поднялись повыше, метров на двадцать, и там началась лужайка отборной, медовой полевой ягоды.
Я вспомнила, какдве недели назад дрожала на таком же обрыве, обнявшись с молодым деревцем. Поглядела вниз — ой, еще ягодку пропустила, ну да, на высоте трехэтажного дома, а что такого? И полезла собирать дальше.