Таблетка от инсульта

По количеству смертей, причиной которых стало это заболевание, в общемировом рейтинге оно занимает второе место. Как такового лекарства от него нет, лечатся лишь последствия. Однако уже появляются сообщения о тестировании зарубежными фармакологами неких препаратов, способных предотвратить гибель клеток мозга на ранних этапах. Работают в этом направлении и рязанские учёные, причём — успешно.

Неожиданное предложение
Пока российские учёные с некоторой осторожностью рассматривают результаты исследований своих коллег из Рязанского медицинского университета. Но вполне возможно, что изобретённая нашими учёными таблетка от инсульта может стать сенсацией в научном мире.
— Только не таблетка, таблетка — это всего лишь лекарственная форма, — переводит журналистские обобщения в научную плоскость один из авторов открытия, аспирант Рязанского медицинского университета Руслан Яковлев. — Мы говорим о лекарстве...

А началось всё с поиска способов доставки уже известных лекарств к поражённым болезнями органам и клеткам человеческого организма. Новизна заключалась в выборе носителей...

Впрочем, обо всём по порядку. Учась на химическом факультете МГУ, Руслан и не думал, что займётся наукой. Приехавшему в середине нулевых в Москву серебряному медалисту Химического лицея надо было выживать. Мама в Туле трудилась на двух работах, чтобы обеспечить сына в столице, но денег всё равно не хватало. Тогда юноша устроился грузчиком в компанию, занимавшуюся госзакупками. Старательного парня заметили и перевели в менеджеры.
— Я стал зарабатывать какие-то деньги, — вспоминает Руслан. — Выиграл крупный заказ на поставку оборудования для кабинетов химии и физики московских школ, купил машину...

Перспективы по окончании вуза предельно прояснились. Только вопрос, зачем столько лет надо было штудировать химию, время от времени возникал, однако очень далеко и как-то невнятно. Диплом Яковлев писал в группе, занимавшейся изучением наночастиц и нанотехнологий. Однажды на кафедре он застал доктора биологических наук профессора Рязанского медуниверситета Николая Борисовича Леонидова, старого знакомого его научного руководителя доктора химических наук, профессора МГУ Георгия Васильевича Лисичкина. Разговор состоялся в том духе, что вот, мол, российская наука теряет ещё один светлый ум и надо бы мальчика спасать. Далее последовало предложение поступить в аспирантуру РязГМУ и заняться изучением новых способов доставки лекарственных средств с помощью наноносителей. Это прозвучало настолько неожиданно, что Руслан согласился и впоследствии ничуть об этом не пожалел.

Новое вещество
Таким образом, Рязань стала третьим значимым в его биографии городом — здесь началась его карьера учёного. Теперь он живёт, перемещаясь по сторонам треугольника, который на карте образуют Тула, где живут его родные, Рязань и Москва — там находится основная база исследований.
— Но на конференциях я представляю Рязань, во всех статьях, тезисах, докладах на первом месте — Рязанский медуниверситет, — уточняет Руслан.

Самые интересные открытия происходят на стыке наук, говорят учёные. Руслан убедился в этом на личном опыте. Наноалмазы — это наноразмерные частицы (в 10 тысяч раз меньше диаметра волоса), имеющие структуру алмаза. Их синтез был открыт в СССР в 60-х годах. Алмазная фаза получается детонацией тротила и гексогена в специальной камере. Исследования до 90-х годов были засекречены, а после того, как попали в свободный доступ, их много где захотели применить. К примеру, наноалмазы изучали в качестве полировочного материала для техники, если надо добиться сверхгладкой поверхности. В начале нового века наноалмазами заинтересовались фармакологи. В Америке исследовали возможности их применения для доставки лекарств к поражённым онкозаболеваниями органам, тканям. Благодаря свойствам наноалмазов учёные хотели снизить общую интоксикацию организма. Руслан и его научные руководители сосредоточили усилия в другом направлении: решили усовершенствовать препараты против психических болезней, туберкулёза и заболеваний ЦНС (центральной нервной системы), от которых человечество страдает не меньше, чем от рака. За четыре года накопился богатейший материал. Но самые впечатляющие результаты получились по глицину. По нему учёными было подано восемь патентов в один день!

— На поверхности наноалмазов имеются функциональные группы, к которым мы и прикрепляем лекарственное вещество, — объясняет Руслан. — В результате модифицирования получается новый молекулярный комплекс — конъюгат. Мы взяли известный препарат глицин — он применяется в постинсультном периоде при ишемическом инсульте, но никогда для лечения геморрагического инсульта (самого тяжёлого). И когда мы посадили глицин на наноалмаз, по сути получили новое вещество. Наш конъюгат имеет новые свойства.

Модифицированный глицин обладает лучшим седативным эффектом, причём действует как мягкое успокаивающее, и его можно использовать как противоинсультное средство, утверждают учёные.

Поле непаханое
А не накапливаются ли наноалмазы в организме человека? Руслан замечает с улыбкой, что это основной вопрос, который ему задают практически на каждой научной конференции, которых было немало. И всякий раз он отвечает: не накапливаются, а хорошо выводятся. Причём способствуют оздоровлению органов и тканей, через которые проходят. Вообще же вопросов и критики в адрес своей работы учёные получают немало.
— И это хорошо. Плохо, когда вежливо благодарят за хороший доклад, это значит — не услышали, — говорит Руслан. — А критика позволяет лучше видеть недостатки своей работы.

В настоящее время подходит к завершению доклинический этап исследований, затем результаты будут переданы в Минздрав РФ, который, изучив данные, решит, следует ли проводить клинические испытания. Произойдёт это не раньше чем через один-два года. А в текущем году Яковлев готовится защитить кандидатскую диссертацию. Там, вероятно, и докторская не за горами.

С фармацией и фармакологией, заявляет молодой химик, он прощаться не собирается. Работы там — поле непаханое. Сегодня в России собственных лекарств почти не синтезируют, разве что расфасовывают импортные субстанции. А в свете последних событий, под угрозами международных санкций, наверное, уже всем стало понятно, что обеспечение собственными лекарствами — это вопрос государственной безопасности.