Не женское дело

…Свете 18 лет от роду, отбывает срок за убийство. Темноволосая девушка в светлой косынке, в белых носочках поверх чулок и домашних тапочках. Она здесь уже четыре года, осталось ещё три. Пьяница-сосед, рассказывает она, залез в квартиру бабушки, украл ценные вещи. Внучка решила его «наказать», взяла топор, пошла и наказала… Мама Светы сидит в тюрьме. Рассказывает, что когда освободится, хотела бы работать бухгалтером. Однако зековские татуировки на руках заставляют усомниться в реализации этих желаний.

…17-летняя Оля, которую через несколько месяцев должны освободить, попала сюда тоже, как говорит, случайно. Взяла у отчима музыкальные колонки, «забыла предупредить», а компания, в которую она их принесла, выпив «случайно их сломала». Так и пошла девушка под суд по статье за кражу чужого имущества.

По словам, заместителя начальника колонии подполковника Ирины Белкиной, подобные истории практически у каждой заключённой. Более половины из них искренне уверены, что попали сюда неправильно.
— Однако мы видим, как многие из них относятся и к милиции, и к закону в целом. Многие, конечно, здесь исправляются, но большинство о раскаянии даже не думает, — рассказывает она. — После этого понимаешь, почему так не велик процент помилованных. А кого миловать? Такими вопросами очень часто задаются члены региональной комиссии по помилованию. Возьмите хотя бы тех, кто был сегодня: грабительницу, которая к 18 годам уже трижды была за решёткой или убийцу, которая в 15 лет увлечена тюремной романтикой.

— Тяжкие преступления распространены среди девушек-заключённых?
— Кражи и убийства — это самые распространённые статьи среди осуждённых нашей колонии. Иногда, разговаривая с ними, многие даже не могут себе представить, что вот эта 14-ти или 17-летняя Катя или Юля смогла зарезать взрослого мужчину, и не просто раз ударив его ножом, а нанеся иногда тридцать-сорок ранений. При этом стоит учитывать, что большинство из заключённых в Льговской колонии сидит впервые. Всего в колонии в настоящий момент содержится 120 осуждённых, 46 из которых совершили тяжкое преступление. Остальные отбывают сроки за кражи и мелкие правонарушения.

— В мужских зонах у заключённых есть разделение по видам совершённых преступлений. В женских такая же система?
— Нечто подобное есть и здесь. Особняком стоят преступления против половой неприкосновенности, то есть изнасилования. Единственное отличие от мужских колоний — это то, что к таким осуждённым другие относятся достаточно спокойно.
— А разве это не «мужская» статья?
— Не стоит удивляться подобной, на первый взгляд, «мужской» статье, которая наличествует у женщин. Многие из осуждённых способны и не на такое. В женской колонии есть только одна реально позорная статья — детоубийство. Даже те, кто готов равнодушно смотреть на развращение своих детей наркотиками, на их втягивание в проституцию, всё-таки чувствуют барьер перед последним табу.

— Тем не менее многие отмечают, что только попав в колонию, девушки впервые учатся читать и считать, на них не орут пьющие родители…
— Действительно, совсем сгущать краски не стоит. Справедливости ради надо сказать, что наша колония — одна из лучших в стране. Девушкам тут живётся «при всём, при том» не так уж плохо, если учитывать, что многие из них в прошлой своей жизни никогда даже на чистых простынях не спали и школьные учебники впервые увидели только за решёткой. Если рассматривать этот вопрос в целом, то процент женщин среди общего количества заключённых в России не так уж высок: всего 5,8%. В Таиланде, например, 19%. В существующих на сегодняшний день в России 35 женских исправительных колониях содержатся около 40 тысяч женщин. Это не так много, просто, по-моему, само по себе нахождение за решёткой, — это не женское дело.