Плюс одна

Говорят, угарный газ угнетающе действует на мыслительную деятельность. Тогда многим довелось испытать этот эффект на себе.
Стоял дымный август 2010 года. Мещера догорала. Расползшиеся очаги пожара уперлись в естественные и искусственные препятствия – начали жрать себя изнутри, сжигая торфянистую лесную почву буквально до глины.
На Черненьком к тому времени работало штук шесть мотопомп и базировалось несколько групп волонтеров переменного состава. К тому времени весь лес на огненных пустошах уже лег. Впрочем, подлинные масштабы катастрофы пока не удавалось оценить визуально – мешал дым, ограничивавший поле зрения до пятидесяти метров и менее.
То есть налицо был полный эсхатологический пиздец со всеми сопутствующими ему апокалипсическими знамениями, включая багровые сполохи в ватной ночной тьме и пепельные "дожди", сухо и страшно стучавшие по ссохшейся прошлогодней листве.
И вот надо было такому случиться! Привезла Мася на озеро голландскую пару – Хайса и Хайди. Причем в самых, что ни на есть, романтических целях привезла: Хайс захотел сделать Хайди предложение в экзотическом антураже. Иными словами: не просто в России, съездить в которую, по мнению добропорядочных европейцев, – уже подвиг, а чтоб непременно в очаге лесного пожара, задыхаясь в дыму и размачивая першащее горло теплой водочкой.
Едва он справил эту свою противоестественную надобность, как прибегает Галя Лютина:
– Что вы сидите?! – орет. – Живо заводите помпу, там опять полыхает!
Огляделись: и правда.
Под пригорком, на котором до сих пор стоит одинокая мертвая сосна с раздвоенным стволом, земля окрасилась багрянцем, и из этого ширящегося пятна вовсю летят искры.
Растянули рукав. Дали струю. Метров пяти не хватило. Выключили помпу, чтоб бензин зря не жечь.
...И ведь запас кишки вроде есть! Казалось бы, сделай семь шагов вперед – будет тебе счастье!
Ан-нет. Поперек движения лежит баррикада, получившаяся из упавших берез и сосен. Высокая, зараза. И сучковатая – ни снизу прошмыгнуть, ни сверху взобраться.
Валера Фомин все равно полез. В одной руке фонарь, в другой "писюн" – так ласково брандспойт называли. А в организме – граммов четыреста водки.
Слышу с той стороны – плюх!!!
Лезу сам. Как перепорхнул – не знаю.
Вижу – здоровенная яма с мутной жижей. На поверхности видны съехавшие к темечку очки и правая человеческая нога, почему-то босая. Все остальное под водой. В том числе фонарь, распространявший в глубине нежное золотистое сияние.
Вынырнул Валера, дрянь торфяную с лица смыл.
– Заводите! – кричит. – И на брандспойт лучом фонаря показывает.
За пять минут подавили очажок. Сидим, обсыхаем.
Вдруг из темноты:
–Та-а-а-ак! Что это тут у нас?
Стоят два мента. У одного в руках здоровенный, но сильно севший фонарь. У второго планшетка – явно с протоколами.
– Что у вас – не знаем, а у нас пожар, – отвечаем им. – Вон помпу только что выключили.
– А-а-а-а! Так вы волонтеры, – с чуть заметным облегчением произносит мент. – Немедленно переписать всех на бумагу и с этим списком – в штаб!
А штаб – в Требухине. А у нас на стоянке – двое голландцев. То-то, блять, штабные охренеют, увидев в нашем списке их заморские фамилии!
Решаем спускать дело на тормозах.
– Я буду ему мозг есть, – говорит мне Галя Лютина, а ты давай – помогай.
Менты тем временем отправились дальше.
Галя, обогнав их параллельной тропой, уже стояла руки в боки, ожидая этого пришествия. Рядом – Лесник в такой же позе. На пеньке, для солидности, – мокрый Валерин брандспойт.
Блюстители были сражены первым же вопросом. Он прозвучал как нечто среднее между "Зачем пришли?" и "Нахера приперлись?".
– Это секретная информация! – выдавливает из себя старший мент. И как-то поникает, очевидно, уразумев, что весь этот многочисленный народ находится в лесу на законных и, в крайнем случае, полузаконных основаниях.
Разговорились. Административный раж несколько поутих.
Оказалось, зовут мента Олегом Юрьевичем, а приперлись они в эти гиблые места по вызову. Но зачем и от кого поступившему, комментировать не хотят: "Это секретная информация!" – и все тут.
Услышав столь чудесное словосочетание в первый раз, я еще устоял на ногах. Но когда оно начало звучать чуть ли не трижды в минуту, сел на землю и отполз в кусты. Едва отдышавшись, увидел, что рядом в таком же приступе беззвучного хохота катается Лесник.
То есть оба мы оказались временно выведенными из строя и Гале пришлось отдуваться в одиночку.
Надо сказать, получалось это у нее волшебно. Я бы сказал, феерически.
Уже через пять минут мент настолько размяк, что раскололся в главном: оказалось, вызвали их с Обкомовских дач; позвонили и сказали, что на Сегденском озере жгут костры и хулиганят.
– На Сегденском? – удивляется Галя. – Так это ж Черненькое!
– Брателло! – обращается Олег Юрьевич к своему напарнику. – Мы с тобой озером промахнулись!
В тот эпический момент мы с Лесником, кое-как встав на ноги, шли к костру, чтобы принять участие в зажигательной беседе. Но, услышав сказанное, упали на карачки и дружно, через левое плечо повернули обратно в кусты.
– Тихо! – вдруг рявкнул этот блуданувший правоохранитель. – Я сейчас главменту звонить буду! Есть у кого-нибудь, чем телефон записать?
С Большой поляны принесли детский розовый маркер с перламутровыми блестками и лист бумаги.
Олег Юрьевич розовым по белому переписал взятый у напарника номер некоего главмента, набрал его на сотовом и доложил:
– Товарищ полковник, на Сегденском никого, только волонтеры!
– На Черненьком! На Черненьком! – попытались поправить его мы.
– Тс-с-с-с! – просвистел, приложив палец к губам, Олег Юрьевич и сделал нам зверское лицо.
Я услышал, как где-то позади опять упало, забившись в конвульсиях, чье-то тело. Но сам смеяться уже не мог.
Доложив и совсем расслабившись, Олег Юрьевич сказал напарнику "Прошли!" и направился прямиком в очаг.
– Куда вы?! – кричала им Галя Лютина. – Там же пожар, там огонь до сих пор горит!
Олег Юрьевич остановился, подумал, повернул обратно и, подойдя, сказал:
– Это секретная информация.
Затем обвел нас глазами, очевидно, решив, что нам можно доверять, и доверительно прошептал:
– Тут же кругом террористы!..

* * *

Что было дальше, я, увы, не помню. Видать, стряс себе память, как ртутный градусник.
Вспоминаю лишь, что через какое-то время на стоянку пришел Валера Фомин и гордо заявил:
– Это я выпер ментов с озера!
На вопрос, как ему это удалось, ответил:
– А они подходят и говорят: "Молодой человек, мы видим, у вас фонарь есть. Выведите нас отсюда, пожалуйста!"

* * *
 
А террористами этими их, как я думаю, отцы-командиры "накачали". Ну не может же быть, по милицейскому разумению, чтоб такой грандиозный пиздец – и безо всякого злого умысла! Вернее, где-нибудь, наверное, может, но только не у нас.