Современный Анискин ловит мигрантов по подвалам и эвакуирует машины

Мы привыкли ругать власти и правоохранительные органы, что называется, «по поводу и без такового». Часто эти упреки обоснованы. Но нередко мы просто не замечаем или не хотим замечать, что рядом с нами и для нас работают честные, порядочные люди, которые не ждут наград и похвалы. Просто так им велят их совесть и профессионализм.

Участок размером с Ватикан
С Максимом Кучиным — участковым Московского отдела полиции по Рязани, меня свел случай. Скажу сразу — случай счастливый. Общение с младшим лейтенантом оставило в душе светлое и позитивное впечатление и несколько развеяло убеждение, что у нас в стране «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Поводом к нашему знакомству послужило письмо от одной из жительниц поселка Приокский в адрес начальника регионального управления УМВД, полковника полиции Николая Пилюгина с просьбой поблагодарить участкового Кучина за неравнодушие и помощь. К тому, что чаще всего полицейских ругают, мы привыкли, а вот к благодарности в их адрес — нет. А потому я напросилась сопровождать Максима Петровича в один из его рабочих будней.

...Мы идем с Максимом слякотным хмурым утром по вверенной ему территории. Больше 55 многоэтажных домов, две школы, два детских сада, частный жилой сектор, магазины, торговые центры, офисы — все, что «выстроилось» по улицам Бирюзова и Интернациональной и «втиснулось» во дворах. Сколько человек проживает здесь — не знают, наверное, даже в паспортном столе: новостройки в районе растут со скоростью грибов, немало здесь «осело» приезжих из бывших советских республик, люди приезжают — уезжают... И на весь этот многотысячный «приокский» люд — два участковых оперуполномоченных.

— Проблем с мигрантами сейчас немного, — рассказывает мне младший лейтенант. — Те, кто законным порядком приехал в Рязань и встал на учет, по пустякам не шумят. Стараются сразу устроиться на работу, живут семьями, как правило, пьют и скандалят мало. Случается, конечно, отлавливать и незаконных мигрантов — те обычно появляются у нас поодиночке, без семьи, сбиваются по национальному признаку, селятся всем «табором» на съемных квартирах. А бывает, в подвалах «многоэтажек»: кидают вдоль теплых труб матрацы и спят вповалку. Летом несколько групп таких вот непрошеных гостей отправились на историческую родину.

По словам Максима Кучина, «молодежная тема» — тоже не самая острая для его района. Во-первых, свою роль играют инспекторы по делам несовершеннолетних, которые держат на контроле и трудных ребят, и семьи, в которых они живут. Во-вторых, участковые постоянно посещают детские сады и школы, лично общаются с ребятами.
— Чаще всего приходится бороться с нецензурщиной и курением, — усмехается некурящий Максим идущему навстречу нам парню лет шестнадцати. — А еще следим за тем, чтобы пиво им в ларьках не продавали — в магазинах сейчас с этим строго, а с киосками — просто беда.

«А гадость пьют — из экономии. Хоть по утрам — да на свои...»
Надо сказать, что за плечами младшего лейтенанта полиции — не только срочная служба в армии, но и два высших образования: юридическое и педагогическое. И второе для его профессии — не менее важно, чем доскональное знание законов уголовного кодекса.
— Люди сейчас, большей частью, «подкованы» с точки зрения закона. Знают, за что их могут привлечь к ответственности, а за что — нет. Самый большой «бич» — это бытовое пьянство. Аргументы у злоупотребляющих — как под копирку: «пью на свои, у себя дома, вот и не вмешивайтесь в мою частную жизнь». Приходится говорить, убеждать, взывать к родительскому или сыновнему долгу.

К одной из таких вот «свободных личностей» мы и направляемся. Уже год Максим Кучин навещает семью, в которой живут два пожилых инвалида вместе с внучкой. «Девушка» под пятьдесят, год назад вернувшаяся из столицы под крыло бабушки и дедушки, нигде не работает, но при этом и не думает унывать. Счет своим простым радостям ведет на пустые бутылки. В веселом состоянии старается «поднять настроение» старикам скандалами и дебошами.
— Заставить ее устроиться на работу мы не имеем права, принудить лечиться от алкоголизма — тоже. Остается только убеждать. Хватает мадам не надолго.

Таких вот нежелающих работать, но страждущих выпить на участке Максима Кучина немало. На их «боевом счету» — большинство бытовых драк и краж «горячительного» из магазинов. Вызовы из торговых точек, особенно в выходные и праздники, поступают регулярно.
— Мы постоянно проводим проверки ларьков и питейных заведений на предмет соблюдения ими законодательства о реализации спиртного. Одни закрываем, другие через какое-то время открываются вновь. Считаю, что надо больше ужесточать меры к торговым заведениям, чтобы не спаивали хотя бы молодежь. Иначе можем захлебнуться...

А вообще-то пессимизм, как мне показалось, — не в характере Максима. Больше года работает младший лейтенант на своем участке, Приезжая из Дягилева на работу засветло и уезжая за полночь. За это время что-то удалось сделать, что-то нет, но руки опускать Кучин не собирается. Может, от родителей у него — такое упорство и вера в то, что все получится, главное — работать.

Кстати, свой двадцать шестой день рождения, который приходится на Крещение, Максим Петрович тоже собирается встретить на работе.
— Есть ли у меня «личная жизнь»? — усмехается он мне на прощание. — Наверное, есть, если считать «личной жизнью» мою работу.