9 июня. Черезовские крысюки

Чернявый.

У нас на пруду кормят уток, голубей и воробьев. Несколько лет назад на берегу, в глинистом обрыве поселились крысы.
И днем, и особенно по вечерам они снуют от норы к норе, к восторгу детворы таскают булки.
Старший Крысюк особенный: большой, бокастый и, главное, с толстенным волосатым хвостом. Наверное, это признак почтенного возраста и верховного положения.
Так вот, я прихватила черствую булку, пришла на пруд, спустилась по тропинке к самой воде и кинула пару кусочков хлеба к парадному входу в Превеликие Смиалы©.


Конечно, от меня перепало и воробушкам.


И немного селезням.
Две утки провели вдоль камышей выводок из восьми утят, причем обе мамаши все время собачились, то друг на друга, то на селезней.


На иве скрипел синичонок. То ли ему дали что-то вроде длинной гусеницы, то ли надыбал сам какой-то дряни, но быстро справиться с добычей он не мог, и орал от нетерпения.
Насилу заглотил.


Крысы на секунду появлялись из норы, и тут же прятались обратно. Я прошла мимо «смиалов» (на голой глине под кустами великое количество нор) к другой крысиной дороге, покрошила туда булку и присела неподалеку.
Сочувствующий пенсионер стоял сверху на тротуаре и подсказывал, какая крыса куда убежала.
Но ни одна не появилась возле крошек на тропинке.
И тут я почувствовала изучающий взгляд из травы.
Рядом со мной притаился усатый коллега.
Именно этого кота мы видели месяц назад! Он пытался подсидеть Крысюка, и они у нас на глазах по очереди дурили друг другу голову.
Кот так потом за мной и ходил, но из травы не высовывался.


Я вернулась назад, к парадной. Старые куски хлеба пропали.
Первым высунулся на добавку Чернявый.


Я подложила булку в освещенное место. Осторожный Серый проскользнул из входа бочком, и выбежал к булке из-за травы.


Серый взбрыкнул задними лапами и задом втянулся обратно в нору.


Наступило затишье.
Я почувтсвовала пристальное наблюдение, примерно с трех точек.
Молодые крысы сидели в карауле. Кто-то со скуки чесался, кто-то высовывал нос.


В густой траве над обрывом туда и обратно проходил шорох. По размерам шороха я распознавала молодняк, Старшего Крысюка, кота — недели охоты за коростелями давали себя знать.
Наконец, Серый устал прятаться и показался из верхней круглой норки.


К последнему куску булки не торопясь вышел из травы Старший Крысюк. Он постоял, принюхался. Нисколько меня не смущался, но и показал, что позировать не намерен. Пригляделся, взял кусок и скрылся.
Мне тоже пришлось на сегодня уйти.