Вне морали

Однако есть такие самородки, чьи работы, хоть и далёкие от стандартного изображения реальности, вдохновляют, заставляют задержать дыхание и внимать в тишине. Такие произведения чаще можно откопать в интернете, в европейских и американских журналах, к примеру, в Сitylab — где, собственно и были обнаружены работы рязанского фотографа Дениса Хрипякова, который поведал о своём творчестве.

— Денис, ты вообще не пользуешься фотошопом?
— Никакого софта — только сканер, его настройки и готовые фотографии. Если честно, я даже не помню, когда и каким образом пришёл к этому методу. Одно могу сказать точно — он нигде не подсмотрен, никем не подсказан, он просто пришёл ко мне. Когда ещё работал с цифрой, я часто сидел на фликре — мне очень нравились фотографии японских авторов — фотографии быта, повседневности). 2008 год я считаю для себя некой отправной точкой — всё идёт оттуда.

— Ты почти не снимаешь людей. Ничего иного, кроме вещей, тебя не интересует в плане вдохновения?
— Недавно наткнулся на такую штуку, как топографическую карту советского времени всей Индии. Русские названия, пунктирные линии — это восторг. Также мне интересны места с водой и деревьями, либо строения или какие-либо учреждения. Вообще, учреждения важней, чем люди, — они вне морали.

— Какую бы книгу ты согласился проиллюстрировать своими фотографиями?
Есть большой онлайн-каталог всех больших морских судов — название, год, характеристики. Я был бы рад проиллюстрировать «Регистровую книгу судов», исходя из названий каждого корабля.

— И всё-таки, почему фотографий людей у тебя значительно меньше?
— Человек сложнее — он же масса факторов. Образ меняется, приходится выстраивать картинку. Случайно схватить то, что нужно, у меня пока не получается. В фотографиях с лицами всегда основное внимание на человека, мне же интересно поместить человека не в сам кадр, а сделать его именно наблюдателем — показать состояние смотрящего.

— И всё-таки, говоря о фотографиях людей, интересно ли тебе что-нибудь в них?
— Очень легко делать драматические фотографии. Так же легко делать искренние весёлые фотографии. Запечатлеть что-то между — крайне трудно. Я мечтаю, чтобы в моей коллекции появилось удивление.

— Считается, что снимать на плёнку — это сейчас поветрие от хипстеров. Воспринимаешь ли ты себя как человека, поддавшегося модному тренду?
— Конечно. Сначала была мода. После процесс меня увлёк: пожалуй, это было связано с неким ретроградством. Сейчас мне интересна работа с видеокамерой — нравится делать фото или короткие видеозаписи, из которых можно вырезать кадр, на раннюю цифровую камеру. Получается визуально другое изображение. Это нейротуризм — туризм глазом по бытовой красоте.

— Твоё творчество — это попытка вернуться в детство?
— Да, в будущее. Когда при помощи старых вещей ты делаешь что-то в настоящем — это становится чем-то передовым.

— Как ты оцениваешь нынешнее фотоискусство?
— Я смотрю на то, что делают люди. Конечно, есть что-то близкое мне, я могу назвать несколько ников в малопосещаемых соцсетях на окраинах интернета. Они неизвестны большим массам, потому что творят не для всех. Вот есть инстаграмм — он для всех, но это не кажется мне тем, что мне нравится. Говорить о тенденциях в фотографии сейчас стоит не мне — я не слежу за пабликами, не состою в комьюнити, не фиксируюсь выставками.

— Многие назвали бы твои работы депрессивными, кажется, ты как-то с этим был не согласен. Как бы ты сам охарактеризовал свои работы?
— Обращая внимание на постройки, я ими восхищаюсь. Дома с этими голубыми плиточками смотрятся немного наивно, но по-родному. Это можно назвать ностальгией, если бы их не было вообще, но они мне нравятся сейчас, в той реальности, которая есть. Я работаю с той красотой, которая есть, не стремясь её приукрасить — эта та система вещей, которая рядом со мной, такая же, как и я.

— Почему же тебя окружают одни коробки с голубой плиткой, если прямо сейчас ты сидишь в окружении белых столиков, диванчиков, цветочков, айпадиков? Это же тоже твоя реальность, однако на твоих фотографиях этого нет.
— На это не хочется обращать внимание. Почему, я сказать не могу.

— Любое творчество — это поиск. Что ищешь ты?
— Новые составляющие визуальности. Я вижу конструкцию вещи. К примеру, на картине мы видим то, что на ней изображено. Я же вижу подрамник, холст, краски. Вещь в процессе. Мне интересно скопление быта. Люди выстраивают вокруг себя системы, я же пытаюсь найти в этом красивый визуальный образ. Картинка, тень, полутень — всё это не отпускает: после работы, как сомнамбула, я ищу, ищу наугад, вмазываюсь в какие-то лужи... Видимо, психосоматика.

— Встречался ли ты с негативными проявлениями на своём творческом пути?
— Я заметил, что очень странно относятся к человеку, делающему, например, фотографию угла дома. Кто-нибудь обязательно спросит — «а зачем?». Порой подходят даже с угрозами. Хотя бывают и какие-то необычные встречи, которые запоминаются навсегда. Однажды, когда я очень долго фотографировал какой-то дом, ко мне подошёл глухонемой мужчина, который знаками попросил его запечатлеть и дал бумажку, на которой был написан адрес его дома. Я сделал несколько кадров, собираясь отдать ему его портреты, но после, когда проявил плёнку, обнаружил что их там не было!

— А ещё есть похожие истории?
— Да. Я фотографировал на Михайловском шоссе угол дома с замечательной трубой. И ко мне подошла женщина, которая была уверена в том, что я из какой-то газеты. Обещала пожаловаться на меня куда-то. Мне нравится гротеск. Это был самый что ни на есть настоящий, выкристаллизованный человек-гротеск. Это настоящая красота нашей реальности.

— Ты планируешь и дальше заниматься фотографиями вещей?
— У меня есть одна идея. Есть фотографы торжественных событий — свадеб, дней рождений и так далее. Люди хотят ярко запечатлеть важные моменты своей жизни. Я бы хотел сделать серию фотографий людей, совершающих покупки — мне интересен этот процесс.