Урок мужества

Эта встреча произвела глубокое впечатление на работников Кораблинского районного отдела судебных приставов Рязанской области, ведь, как говорят участники серьёзной беседы с человеком, пережившем войну: «Мы, поколение, не знавшее войны и лишь в кино видевшее сыгранное горе, не можем сердцем понять всю глубину масштабной трагедии, которую пришлось пережить тем людям».

Своими впечатлениями о встрече с ветераном делится начальник отдела — старший судебный пристав Кораблинского районного отдела судебных приставов Галина Бландовцева:
— В моём отделе работают сотрудники, рождённые в конце шестидесятых, семидесятых и уже восьмидесятых годов прошлого века. Думаю, это поколение совсем мало знает о войне. На «урок мужества» к нам в отдел я пригласила ровесника той эпохи — труженика тыла. Этот благороднейший человек работал и работает сейчас рядом с нами в Кораблинском районном суде Рязанской области оператором газового котла, ему скоро 80 лет, а зовут его Леонид Васильевич Шляпкин.

Встретиться с нами он согласился с удовольствием, от предложения подвезти его, отказался: «Сам приду». Ровно к 10 часам с широкой улыбкой на лице вошёл совсем не старый, в красивом костюме с наградами, седой, очень нам знакомый и в тоже время совсем незнакомый человек. Как-то очень торжественно, совсем не так, как я предполагала, сели за стол с чаем, и без всяких наводящих вопросов Леонид Васильевич начал рассказ: «Родился под Горьким, в деревне, был обыкновенным мальчишкой, война для меня началась неожиданно в 9 лет, когда её никто не ждал, мы вообще ушли в лес за грибами».

— А дальше, без остановки, два часа рассказа о начале войны, о душераздирающем плаче женщин, провожавших на войну мужей и сыновей, о сразу повзрослевших на десять лет мальчишках-друзьях, которые работали день и ночь в колхозе, о пропахшем порохом отце, приходившем один раз в месяц с работы домой, о бомбивших Горьковский автомобильный завод немецких самолётах, о голоде, о матери с пятью детьми, об общем горе и горе отдельных людей, — рассказывает Галина Бландовцева. — Говорил, говорил, говорил — с комком в горле, с наворачивающимися слезами, запивал их глотком горячего чая, обжигаясь, и снова говорил, говорил... Как пришла долгожданная Победа, как плакали все: и женщины, каждая о своём, и угрюмые мужики, и дети. Как праздновали этот великий день, как все были сплочены одной радостью, как все были объединены одним счастьем.

А мы, не решались даже встать, чтоб принести воды Леониду Васильевичу, не перебивали и не задавали вопросов. Мы, дети мирного периода, для которых день Победы — это яркий салют, гвоздики, перевитые лентой, памятник воину-освободителю с младенцем на руках, у которых час назад в голове были мысли об Интернете, об исполнительском сборе и алиментщиках, о некстати выпавшем в середине апреля снеге, не сдерживали слез и думали уже все об одном: «Слава Богу, что нет войны, что нас никогда не постигнет участь того поколения, что ни мы, ни наши дети не узнают всего того ужаса».