Не по заслугам

Прошедший праздник дал еще один повод поговорить о русской истории. Интернет едва ли не раскалился от дискуссий на эту тему. Как правило, незаконченных и бесплодных, но подтверждающих одно мое давнее наблюдение: говорить о предмете спора с отстраненно объективистских позиций практически невозможно – поневоле становишься либо "русофилом", либо "русофобом".

Дело в том, что в нашем описанном прошлом нет идиллического периода, который можно условно назвать "золотым веком". Буквально с самого начала отечественного летописания фиксируется череда событий и явлений, которые "западники" откровенно называют мерзостями, а "славянофилы" – вынужденными компромиссами, имеющими целью создание сильного единого государства.
Из этого дискурса следует, что последние находятся в глухо оборонительной позиции. И, в силу явно недостаточной ее обустроенности, вынуждены пользоваться теми аргументами, которые попадаются под руку.
Типичный тому пример – набор рязанских региональных брендов: Есенин, "столица ВДВ", Коловрат, Циолковский, Павлов, Уткины, Крякутной и пресловутые грибы с глазами.  Из восьми составляющих этого списка лишь четыре [ВДВ, грибы, Павлов и Уткины] принимаются относительно бесспорно. Остальные, увы, рушатся от мало-мальски критических прикосновений. Даже местная икона – Сергей Александрович Есенин, – и тот идет бодрым шагом в направлении российской столицы, напевая: "Я московский озорной гуляка".
Посему совершенно непонятно, почему в этой "могучей кучке" до сих пор нет таких "глыб", как былинный витязь Добрыня Никитич и воин вполне реальный – по имении Прокопий Ляпунов. О Добрыне уже сказано, и не раз. А вот Прокопий Ляпунов до сих пор остается в тени своих более везучих конкурентов – Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского.
Напомню: второе ополчение победило в битве с осажденными в Кремле поляками только благодаря первому – так называемому "рязанскому". Пусть, Ляпунова уже не было в живых, но дело решилось ударом казаков, входивших в состав его рати.
Понятно, что российская история и миф – понятия неразделимые. Поэтому рассказ о тех событиях обычно ведется по принципам наивного мифотворчества, главное правило которого – герои должны действовать вместе. А еще лучше – погибнуть, стоя плечом к плечу на реке Калке или у разъезда Дубосеково. Только тогда они станут единым архетипом вроде трех богатырей или двадцати восьми панфиловцев.
Ляпунов, несмотря на былинную мощь его исторической фигуры, в компании Минина и Пожарского казался откровенно лишним, олицетворяя, к тому же, дворянско-казацкую вольницу [которая в конце концов и отправила его на тот свет]. То есть выглядел в глазах патриотически настроенных мифотворцев далеко не самым востребованным символом. Потому и был похоронен ими на пыльных книжных полках, будучи упоминаемым лишь вскользь – со стыдливо политкорректным выражением лиц.
Может быть, пора внести коррективы в эту порочную практику?