Наказание

Открытая генеральная репетиция спектакля прошла накануне, творческую общественность города, журналистов и друзей театра познакомили с новым спектаклем заранее. Знакомить же с режиссёром, Олегом Жюгждой, не пришлось — его любители кукольного театра и так хорошо знают. Лауреат Национальной театральной премии республики Беларусь Олег Жюгжда — постоянный участник фестиваля «Рязанские смотрины», куда приезжает не только показывать и смотреть спектакли, но и отмечать свой день рожденья. Дружба между импортным деятелем искусств и нашим театром длится уже так долго, что на этот раз переросла в серьёзный творческий проект — совместную постановку. Впрочем, Жюгжда — человек скромный, даже в программке спектакля он избегает громкого титула режиссёра и именует себя лишь автором сценической версии и постановки.

С собой на рязанскую сцену режиссёр захватил главного художника Белорусского театра кукол Валерия Рачковского. Данный творческий дуэт хорошо известен не только у себя на родине, но и в Европе. А в России их работа (чеховский «Вишнёвый сад» в постановке мытищинского театра «Огниво») пару лет назад была даже номинирована на «Золотую маску». Кроме того, в дружественной делегации засветился Павел Кондрусевич, ответственный за музыкальное оформление. Одним словом, новый рязанско-белорусский спектакль имел все основания интриговать публику ещё задолго до премьеры. Выбор произведения оказался за гостем. Представить, что рязанский коллектив взялся бы за Фёдора Михайловича самостоятельно, довольно сложно. Пушкинский «Пир во время чумы», «Маленький принц» Экзюпери, булгаковский «Мастер и Маргарита»… Свежепоставленный лермонтовский «Демон» (тоже, кстати, с приглашённым режиссёром) совпал с господствующими мистико-романтическими настроениями взрослой сцены театра кукол. А вот угрюмое, тяжёлое и болезненное «Преступление и наказание» выглядит тут белой вороной.

Втиснуть целый талмуд текста в пару часов сценического действия, не растеряв классических монологов про тварь дрожащую, — задача неподъёмная. И Жюгжда, как профессиональный хирург, отсёк всё, что попалось под руку. Первым пострадало преступление — сцены убийства злополучной старухи и её сестрицы в спектакле нет. Алёна Ивановна появляется по ходу действия уже с топором в голове, распевающая старинный городской романс. Выглядит довольно абсурдно и тянет на бред воспалённого мозга, чем, собственно, и является. Зрители методично погружаются в болезненное сознание Родиона Раскольникова — тут и хор убиенных старушек уместен, и летающий Мармеладов логичен, и явление Поленьки Свидригайлову (не во сне, а наяву) тоже не вызывает вопросов.

В ролях задействовали практически всю труппу театра, даже хватило на долю директора Константина Кириллова. Отец рязанской антрепризы на сцене нынче появляется редко, уйдя с головой в хозяйственные дела. И глядя на его по-барски роскошного Аркадия Свидригайлова, тут же становится обидно за сложившееся положение дел. Других неожиданных актёрских появлений в постановке нет: Расколькников — разумеется, Василий Уточкин, Соня — само собой, Светлана Борисова (Екатерина Волкова в другом составе), следователь — Владимир Коняхин, Лужин — Валерий Скиданов, Мармеладов — Валерий Рыжков… В какой-то момент начинает казаться, что это не режиссёр грамотно распределил роли, а сам Достоевский написал роман специально под рязанскую труппу — настолько все артисты на своих местах и при своих типажах. Подобная фантазия могла бы вызвать возмущение, однако после топора в голове процентщицы и при условии общей иллюзорности происходящего, тут вряд ли чему-то можно удивиться. И авансцена, вынесенная далеко в зрительный зал, поражает лишь в первые секунды, а потом кажется, что она тут была всю жизнь, а если и не была, то непременно должна была быть. И театр теней, перемежающийся с привычным действием, после первого «ах!» выглядит таким родным и уместным. Непривычные для нашего города сценические находки показываются не с позиции «мы и вот так можем!», а тонко и деликатно вплетаются в канву всего спектакля, заставляя смотреть во все глаза.
— Достоевский по мыслям — очень современный писатель, — заявил перед показом художественный руководитель театра Валерий Шадский, — а по форме… читать его никто не хочет. Вам судить, как получилось у нас.

Получилось замечательно. Вот только прочтение оригинального текста спектакль ни в коем случае не отменяет. И слава богу.