В мире животных

В обычной городской квартире, в которой живёт рязанский герпетолог Дмитрий Браткин, помимо него существуют ещё и тараканы размером с ладонь, а также много другой экзотичной живности. Однако он не кормит это всё дихлофосом в надежде избавиться от такого соседства — все они попали к нему исключительно по его воле. Он коллекционер, заводчик, — называйте, как хотите, но факт остаётся фактом.

— Всей этой живности на самом деле было очень много, — начинает Дмитрий Браткин свой рассказ, — Я даже всех их и не вспомню. Игуаны, питоны, гекконов вообще было море...

— Гекконы у нас, наверное, уже как морские свинки?

— Да, они самые популярные из всех ящериц.

— Их сюда просто привозят, после чего раздают направо и налево, что ли?

— Приобрести геккона очень просто. Есть соответствующие клубы, сообщества. Просто когда человек привозит из экзотической страны одного, двух или более гекконов, он лезет в Интернет, намереваясь узнать условия его содержания, и с удивлением узнает, что таких, как он, бесчисленное множество. В итоге, начинает общаться, выходить на связь с другими любителями, и так возникает тусовка. Или же выходит на существующее общество, что, кстати, более вероятно. Там, как правило, уже есть держатели такой же фауны, приобретённой на более законных основаниях (в настоящее время отлов представителей дикой фауны, как правило, приравнивается к браконьерству). А гекконы очень хорошо размножаются в террариуме, так что приобретайте разводное!

— То есть у любителей диковинной живности могут возникать сложности с законом?

— Конечно. С сожалением должен констатировать, что много зверя к заводчикам попадает незаконно. Это нередко связано с обилием всяких санитарных и прочих справок, которые нужно собрать. Главные же ограничения накладывает Конвенция о торговле видами дикой флоры и фауны и несколько приложений к ней. И поэтому проще обратиться к тем людям, которые их уже держат и приобрести разводных животных, чем ввязываться в бесчисленные поединки с бюрократической системой многих держав, а также конфликтовать с большинством региональных природоохранных законодательств. Кроме того, через предполагаемого питомца можно заполучить какую-нибудь малоизвестную тропическую болезнь с труднопроизносимым названием и труднопредсказуемыми последствиями.

— Когда ты привёз своего первого зверя, наверное, намучился с ним?

— Вся проблема в том, что я практически никого и не возил. У меня дома множество фото — я обычно их фотографирую и отпускаю. Поэтому, например, когда я был в Новой Зеландии, то привёз оттуда только фотографии. И не потому, что таможенники строгие, а потому что плохо нарушать закон, ведь люди рассчитывали на тебя, как на добросовестного туриста. В конце концов, как и где я смогу демонстрировать животных публично, если бы они были незаконно вывезены/ввезены?

— Вывозить животных из своих стран обитания нельзя?

— Во многих развитых и не очень странах такие законы есть, и в подавляющем большинстве случаев они успешно работают даже в молодых кокосово-банановых государствах со слабой законодательной базой. Ведь вопрос глобального оскудения биоразнообразия — это проблема всего человечества. Ещё раз напомню о конвенции — она ратифицирована во многих странах (в том числе и в России) и превосходно совмещена с природоохранными аспектами уголовных законодательств. Кому нужны проблемы?

— И всё-таки, какое диковинное зверьё у тебя было первым?

— Серая жаба, найденная в глубоком детстве в Клепиковском районе. Мне тогда жутко понравилось, и с тех пор я приобрёл немало животных у своих знакомых. Часто это случалось просто за банкой пива.

— Неужели совсем не страшно?

— А что может в них страшного? Питон, например, ни разу ещё не задушил ни одного взрослого человека. Ни один человек в мире не получил бородавок от лягушки или жабы. 75% общепринятой в широких кругах населения информации о герпетофауне — полный и абсолютный бред. Остальное — бред относительный. Лично я гораздо больше боюсь ос и пчёл.

— Есть животные, которые ещё к тебе не попадали, но которых хотелось бы посмотреть?

— Красная книга… Многих хотелось бы, но не всех можно. Если называть одного, то это гигантский новокаледонский геккон. Однако несколько лет назад одна его самка стоила порядка $30 тысяч. Сейчас, уверен, ситуация изменилась — много стало разводных особей, да и у друзей имеется.

— Что же останавливает?

— Я много путешествую, а террариум — это колоссальная ответственность, и я не могу доверить зверя кому-то другому. Да, данный вид подешевел, и я могу уделить ему деньги, но не время. …Вообще человеку не хватает либо денег, либо времени.

— На каких редких животных существует спрос в Рязани?

— Массового потребителя террариумных животных в Рязани нет. Разным людям хочется разных животных — змей, тараканов, ящериц. Сейчас модно заводить игуан и питонов.

— В чём сложность завоза этих животных в Россию?

— Сложности нет. В тропической Америке существуют крупные фермы по разведению игуан, где они живут в огромных количествах. Поэтому, насколько я знаю, сейчас в Россию идут постоянные поставки молодых особей.

— Как рязанцы относятся к экзотическим млекопитающим — тиграм, пантерам?

— Они тут есть, но держат их, в основном, до определённого момента — пока они ещё котята. Когда незадачливый заводчик или его ребёнок схлопочет разок лапой, в лучшем случае, отдают — в цирки, зоопарки. В худшем — летальный исход (как правило, для хищника).

— Кого из своих питомцев вспоминаешь чаще всего?

— Наиболее запомнилась случайно попавшая ко мне средиземноморская черепаха. Не ожидал от сухопутной черепахи — животного растительноядного и мирного — проявления яркой индивидуальности…

— Как она к тебе попала?

— Мне удалось получить её за две бутылки водки у одного десантника, у которого была какая-то милитаристская практика на Кавказе. Черепахи уже давно находятся в Красной книге, и ловля их запрещена законом, однако попадаются различные возможности заполучить и такие редкие экземпляры, причём вполне легально.

— Она долго у тебя прожила?

— Именно этот памятный экземпляр прожил у меня более восьми лет. Хотя через мои руки прошли и многие другие её сородичи, но на столь длительный срок оставалась лишь она. Точнее он.

— Ты её… его продал?

— Нет, черепаха умерла от какой-то заразы. Уже вышла неплохая книга в Московским зоопарке по болезням черепах, однако в то время я такой книгой не располагал и не мог компетентно поставить диагноз. Но, пожалуй, не ошибусь, если скажу, что это было, скорее всего, вирусное заболевание. Ну, быть может, бактериальное. И уж точно — инфекционное. Они вообще характерны для любых экзотических животных и вследствие неподходящего климата способны когда угодно переходить в активную фазу, причём даже несколько лет спустя. Так что приобретайте разводных животных!

— Помимо таких безопасных животных, как черепахи, у тебя бывали, видимо, и хищные?

— В большом акватеррариуме у меня жил крокодил-кайман (очень распространён в России в целом и в Рязани в частности).

— Крокодил — не собачка, должны же быть для него какие-нибудь особые условия содержания?

— Конечно, он совсем не собачка, так как предельный размер кайманов начинается от полутора метров. Однако, если захотеть, то, в принципе, организовать террариум в большой городской квартире или загородном доме можно легко.

— А кайман у тебя долго прожил?

— Около месяца. Я его передерживал между одним человеком и другим.

— Тяжело пришлось?

— Нет. У меня тогда было в порядке с мышами, поэтому получилось его достаточно легко прокормить. Благо это был небольшой экземпляр — длиной около восьмидесяти сантиметров.

— И всё-таки, каково оно — держать дома крокодила?

— Вообще-то, это ничем не отличается от рыбок. Просто его надо держать в террариуме, из которого он, конечно же, не сможет удрать. Тогда проблем никаких. Литературу по обустройству акватеррариума для крокодилов, пресноводных черепах, прибрежных лягушек и тому подобных сейчас найти достаточно просто. Вообще, необходимо иметь в виду, что террариум, как правило, обустроить сложнее, чем пресноводный аквариум, но проще, нежели аквариум морской. Поэтому: любовь, понимание и терпение.