Цепная реакция

В Рязани 6 сентября пройдёт радиомарафон «Жди меня». В течение дня на радио «Мир» (106,3 FM) будут принимать звонки от тех, кто пытается кого-то разыскать, и рассказывать о найденных в Рязани людях. Уже сейчас началась поисковая работа, к которой подключились официальные органы (Пенсионный Фонд, УФМС, социальные службы). В базе данных программы «Жди меня» оказалось более 4,5 тысячи рязанцев, которых пытаются найти. На старте этой работы Рязань посетил автор и продюсер телепрограммы «Жди меня» Сергей Кушнерёв. Путь его до нашего города оказался тернистым: сначала сломалась машина, затем он застрял в многочасовой пробке. Но всё же известный журналист добрался до Рязани и не развернулся, вежливо извинившись. Встречи с ним дождались немногие, но никто не пожалел. Мы, в свою очередь, приведём некоторые из его рассуждений.

О радиомарафоне «Жди меня» в Рязани
— Сегодня очередь в программу «Жди меня» — примерно 2 миллиона человек. Учитывая, сколько людей мы в состоянии показать в одной передаче, сколько мы в состоянии показать фотографий, понятно, что эта очередь не на одно десятилетие. А что такое ожидание, я думаю, вы все сами прекрасно понимаете. Я уже не говорю о том, сколько стоит для человека каждая минута неизвестности. Сейчас на каждую встречу, которую мы показываем в передаче, приходится ещё 140-150 встреч, которые никто не видит, потому что их не снимают. Мы за последний год нашли столько же, сколько за первые пять лет существования передачи «Жди меня». Эту скорость мы стараемся максимально увеличивать. Но тут как в космосе: чем выше, тем сложнее.

Во всей этой цепи радиомарафон «Жди меня» в Рязани занимает очень важное место. Если проблему заметного ускорения поисков очень трудно решить в масштабах всей страны, то в рамках отдельной территории можно. Был Псков, Ставрополь, Смоленск. Это не субботник какой-то: все навалились, нашли 100 человек, разошлись и забыли. В Пскове — а прошло уже два года после марафона там — по-прежнему находится больше людей за месяц, чем в трёх соседних областях вместе взятых. Те связи, которые устанавливаются во время марафона, те схемы, которые находятся, продолжают работать. Может быть, чуть менее интенсивно, чем во время марафона, но работают. Идея заключается в том, чтобы вокруг радиомарафона соединить всех тех, кто мог бы как-то помочь в решении проблемы. В каждом городе находятся свои схемы, которые работают особенно хорошо. Надеемся, что в Рязани они также будут найдены.

О пропавших стариках и детях
— Если пропадает ребёнок, то это совсем беда. Время здесь играет очень существенную роль. Чем больше времени взрослый человек проводит вне привычных для себя связей, родных и близких, тем сильнее он, конечно, меняется. Но в принципе, это процесс обратимый. А вот с детьми и стариками — этот процесс сложнее, ибо старики и дети гораздо более уязвимы. Проблему пропавших детей, на самом деле, как мы считаем, можно было бы решить одним очень простым законом, который просто обязал бы органы внутренних дел, здравоохранения, образования и социальной защиты в течение 24 часов сообщать о каждом случае исчезновения ребёнка и обо всех случаях, когда найден ребёнок, которого могут искать. Куда сообщать — это вообще не проблема. Посадите девушку у уполномоченного по правам ребёнка, которая будет забивать информацию в компьютер. Я уверен, в очень большой части проблема была бы решена.

Приведу простой пример. Мальчик из подмосковного города Королёв решил поехать посмотреть Москву. Его остановил милиционер. Мальчик попросил телефон, чтобы позвонить маме. Но милиционер передал мальчика по своей команде, потом он попал в приёмник-распределитель, потом в больницу. В общем, мальчику дали позвонить маме где-то через две с половиной недели. Был известный случай с бабушкой, которая вышла из дома в разных тапочках. Мы думали, что эта деталь привлечёт внимание людей. Больше года она была в больнице в двух километрах от дома. Она так тосковала по дому и мужу, что отказалась есть. К сожалению, когда её нашли, она уже была в степени крайнего истощения. Она вернулась домой, но, к сожалению, её скоро не стало. Очень много зависит от времени, скорости поиска. А скорость зависит от того, сколько люди готовы отдать на это своего внимания и усилий.

О том, нужно ли обязывать официальные органы подключаться к поиску пропавших людей
— Никого нельзя обвинять в том, что кто-то не подключился к поиску людей. У всех много своей работы. Поиск союзников со слов «а где вы были раньше» — не самый эффективный. Я уверен, что никого нельзя упрекать. Провести грань между случаем, где человеку позарез нужна помощь и мы всем миром должны ему помогать, и тем случаем, когда этого делать не надо, довольно сложно. Все судьбы очень разные. Любая официальная структура не может работать с таким коэффициентом неизвестности. Тут нельзя взять и издать какой-то циркуляр и по нему действовать. Есть очень выборочные примеры, когда это можно и нужно делать. К примеру, в отношении пропавших детей. Только терпение, только соединение усилий. Тут на каждом этапе должно быть много любви. Во всех нас есть нечто большее, чем просто умение работать в течение восьми часов. Все люди готовы становиться лучше. Нельзя никого обвинять или заставлять. Можно только убеждать и заинтересовывать. А дальше начинается цепная реакция.