12 мая. Его всекукурузнейшее величество

Сrех сrех (крекс-крекс).
Сorncrake (дергач-кукурузник).
Wachtelkönig (перепелиный король).

Его великолепное Всекукурузнейшее величество изволил дать аудиенцию, однако до интервью в камеры не снизошел, сославшись на кривые руки фотографа, вовремя не переключившего объектив на ручную фокусировку.
Зато я первый раз видела не испуганного коростеля! Сидела под шелковым мешком для хранения карпа, и смотрела на него в дырочки.
Но это что. Это был второй коростель, тихий и застенчивый. Главный коростель, ради которого и была вся затея, не мудрил - просто подошел ко мне, высунулся сантиметрах в шестидесяти, взглянул на меня выпученными карими очами, разок гаркнул прямо в ухо и растворился в траве.


Наверное, нет сухого репья, в котором бы не сидела и не пела серая славка. Если славок три штуки, то одна наблюдает, а две то поют, то дерутся.


Попытка понаблюдать из-под рыбного мешка DAM серых славок мне сегодня не удалась.
Зато какой красивый клоп!
Кстати, мухи так и врезаются в сетку перед лицом. Почему-то ее не видят.


На дороге встретила миссис кукушку. Потом видела, как она летела через поле в кукухом, и он ей что-то на лету куковал.
По сведениям из Окского заповедника, основные местные воспитатели кукушат - белые трясогузки и луговые чеканы.


У "Молодых" желтых трясогузок все серьезно. Самец запал в одуванчики, прикрывая что-то крыльями, а самочка вылетела из травы, как ошпаренная, и уставилась на меня. Я, конечно, отошла в сторонку. Кстати, пока шла по своей трясогузочьей дороге, за мной где-то метрах в двадцати, сбоку, бежал коростель и то и дело подавал голос. Отстал только у нового сорочьего гнезда.


Пара желтоголовых трясогузок все-таки обосновалась где-то на канале, ближе к камышам.
Ну или нет - кто их знает?
Кстати, там же, на одной из ив, живет пара рябинников, и что самое интересное - до сих пор я их не обнаруживала! А они сами раскрылись: изо всех сил пытались выдать меня коростелю.


Наверное, все уже знают: любимое растение Молодого трясогуза - пижма. Когда он меня догоняет, чтобы попищать прямо в лицо, всегда садится на это соцветие.


Трясогуз Белобровый, напротив, предпочитает метелки. Он, как обзавелся супругой, приобрел интересную привычку. При моем появлении отводит самку в кусты, потом вылетает навстречу, садится прямо напротив и демонстрирует нам обеим свою доблесть - разумеется, в пределах трех метров.
Наверное, постепенно я стала для этих трясогузов вроде надоедливой козы с ежедневным выпасом в поле.


В пруду полно лягушек. Квакают так громко, что прудовый соловей из-за них срывает глотку.