Град обречённый

Скептики твердят, что за последние годы Россия вложила около 400 миллиардов рублей в различные модернизационные программы, которые не принесли никаких плодов. Оптимисты возражают: подобные центры необходимы хотя бы для того, чтобы идти в ногу сведущими мировыми державами. Между тем, мало кто знает, что ровно двадцать лет назад в Рязани был разработан проект, не менее инновационный, нежели сегодняшнее «Сколково». Его главным конкурентным преимуществом перед современным аналогом было использование уже имеющихся научных, производственных, логистических ресурсов. Суть проекта сводилась к объединению науки и производства и созданию огромного транспортного комплекса, включающего аэродром в Дягилеве, водные и сухопутные дороги. Был разработан подробный бизнес-план, согласованы многие и многие организационные вопросы, иностранцы вот-вот должны были дать под это огромные средства, но...

Проект именовался «Нооградом», а его автором и идейным вдохновителем стал Сергей Вобленко — кандидат экономических наук, член-корреспондент Международной академии информатизации при ООН, учредитель и член Европейского клуба экспертов местного самоуправления, учредитель Союза городов, соавтор закона РФ «О местном самоуправлении в Российской Федерации», член Редакционной комиссии Конституции РФ. В момент рождения «Ноограда» — в 1990-1991 годах — Сергей Владимирович занимал должность первого заместителя мэра Рязани по экономике и финансам и председательствовал в городском Совете. В основе названия проекта лежит учение Вернадского о ноосфере. Нооград — населённое место, характеризующееся сознательной деятельностью по формированию гармоничной городской среды обитания людей. Является одной из форм ноосистем. Иначе говоря, Нооград — это пространство, где уже имеющиеся компоненты (исторические, географические, социокультурные, экономические) использованы наилучшим образом и с максимально положительным результатом.

«Нооград» — не просто набор материальных и экономических составляющих, взаимодействие которых могло бы поднять Рязань на более высокий уровень. Сергей Вобленко уверен: определяющее значение имеет правильный настрой, так сказать, дух проекта. Поэтому у «Ноограда», кроме экономического обоснования, была своя философия. По мнению автора «Ноограда», любой проект имеет шансы на жизнь лишь в том случае, если конечной целью его существования являются не узкоутилитарные интересы конкретной местности, например, экономическое процветание отдельно взятого региона, а решение более глобальных задач, значимых как минимум для страны. Первый принцип, лежащий в основе каждого успешного начинания, — «не для себя». Хочешь блага для себя — подумай, что ты можешь дать другим. Второй принцип — уверенность в наличии морального права и потенциала реализовать задуманное.
— Рязань, как никакой другой город, способен на большие поступки в интересах всей России. Об этом свидетельствует, прежде всего, наша история и традиции. Например, рязанское купечество всегда отличалось щедростью и благотворительностью, устремлённостью вверх, пониманием того, что чем более ты богат, тем более ответственен за тех, кто вокруг тебя. Слово рязанского купца было дороже золота. Рязань, можно сказать, генетически предрасположена к высоким свершениям. Если осознание своего нравственного наследия будет у подавляющего числа населения, а особенно у его наиболее активных представителей, в том числе предпринимателей, чиновников, то нам будут по плечу любые проекты, — рассказывает Сергей Владимирович.

Третье обстоятельство, позволяющее говорить о состоятельности претензии на значимую роль Рязани в новейшей истории России, — это уже имеющийся (или имевшийся на момент создания проекта «Нооград») промышленный и научный потенциал. Сергей Вобленко уверен, что и с этой стороны наш регион не оплошал бы:
— У нас есть радиоакадемия, было училище связи, НИИГРП «Плазма», ЦНТИ, Приборный завод. Что это напоминает? В центре — научный потенциал, вокруг — базы для опытного и промышленного производства. Удачную логистику расположения основных составляющих рязанского научно-производственного комплекса дополняет аэродром первого класса, размещённый в Дягилеве. Рядом с аэродромом, в полосе отчуждения, находится двести гектаров земли со складскими помещениями, крупнейший в стране железнодорожный узел и транспортная магистраль. Есть у нас свой речной порт, развитая финансовая система — 44 банка, больше, чем в Швейцарии. Естественно сложившемуся в Рязани научно производственному комплексу не хватало только одного — специально организованного жилого комплекса. Кстати, место для будущего жилого комплекса было определено в рамках микрорайона Борки. А участие в проекте только одного аэродрома, по подсчётам Вобленко, произведённым в 1990 году, могло приносить ежедневно двадцать тысяч долларов. Правда, аэродром нужно было «делить» с федеральным центром, но разрешение на приём гражданских грузов от Министерства обороны тогда было получено.

Но дабы проект заработал, необходимы не только экономические условия, но и желание его потенциальных участников. Другими словами, инициатива должна идти снизу, а не сверху. По мнению автора «Ноограда», любые инновации начинаются тогда, когда их финансирует бизнес. Если вкладывает государство, то развития инновации не получают. Все эти принципы, по признанию Сергея Вобленко, позаимствованы у одного из отцов японского экономического чуда, с которым Сергей Владимирович состоял в дружественной переписке. В Стране восходящего солнца в своё время было сформировано 14 точек роста, основанных на предложениях провинций. Эти точки позволили стране преодолеть кризис и выйти на новый экономический уровень. У нас же сегодня только Сколково. Но Сколково — не живой и не перспективный проект. Он за колючей проволокой, куда собраны разные люди, по преимуществу — иностранцы. Финансирование — государственное. Бизнес к Сколково никакого интереса не проявляет. Какое практическое воплощение будет у разрабатываемых там идей, какой эффект от его деятельности получит страна, мир — никто сказать не может.
— А в Рязани всё могло бы получиться, — уверен Сергей Вобленко.

Проект «Нооград» формировался не для тиражирования. Он был уникален хотя бы потому, что базировался на индивидуальных особенностях конкретного региона и предполагал использование по максимуму уже имеющегося потенциала. Для его воплощения необходимо было целеустремлённое взаимодействие трёх составляющих: населения, власти и бизнеса. Без заинтересованного участия хотя бы одной из них говорить о каком-либо развитии, по мнению автора, невозможно:
— Чтобы реализовать «Нооград», нужно было продумать систему стимулов и льгот для предприятий, создать такие условия, которые способствовали бы плотному общению предприятий с научным центром, сделать так, чтобы понимание «фундаментальная наука — это выгодно» возникло у всех.

В девяностых годах одна часть проекта начала воплощаться в жизнь — переустройство аэродрома. В частности, была разработана схема территориальной перепланировки прилегающих площадей, создано предприятие «Нооград-Авиа».Но уже в 1995 году о «Ноограде» забыли. Необходимо отметить, что в отличие от привычных рязанцам инвестиционно-инновационных проектов последнего десятилетия «Нооград» не конкретизировал продукцию или услуги, которые предполагалось выпускать в результате реализации этого проекта. В большей степени он представлял собой особую экономическую зону, где были бы созданы условия, не препятствующие полёту творческой бизнес-мысли. Кроме всего прочего, по убеждению Сергея Вобленко, проект неизменно повлёк бы за собой изменения в законодательной и управленческой сферах. Может быть, именно последнее обстоятельство и сыграло роковую роль в его судьбе? Так или иначе, Сергей Владимирович всерьёз полагает, что реанимировать идею в условиях современной Рязани уже невозможно — слишком многое из богатого советского наследия утрачено безвозвратно.



Олег Ермаков, коммерческий директор
— О том, что в Рязани когда-то планировалось создание научно-технологического комплекса, я слышал от преподавателей радиоакадемии. И если честно, подобные рассуждения всегда вызывали у меня, по меньшей мере, иронию.

Сергей Устимов, предприниматель
— Сегодня трудно говорить о том, какая польза будет россиянам от Сколково. Ведь нет конкретных проектов, которые получат развитие применительно к нашей повседневной жизни. Вообще, мне кажется, что наблюдается некоторый информационный вакуум в этом отношении — все знают, что строится инновационный центр, что туда направляются колоссальные деньги, а чем он будет заниматься, остаётся тайной. Не исключено, что это очередной проект по уводу финансов.

Анастасия Вышлова, директор
— Люди, имеющие непосредственное отношение к науке, уверены: Сколково — это мыльный пузырь. Мы в очередной раз под кальку скопировали западный опыт.

Василий Рожков, финансовый директор
— Конечно, нам надо развивать и медицину, и космос, и другие научные отрасли. Но какой толк от новых технологий, например, в медицине, когда у наших врачей мизерная зарплата? Кто будет внедрять эти новые технологии на местах? Мне кажется, что сначала нам нужно, образно говоря, на бытовом уровне навести в стране порядок, а потом думать о высоком.

Андрей Третьяков, предприниматель
— Я думаю, что «эффект» от Сколково будет такой: создадут зону налоговых льгот, в которой начнут работать «свои» компании. Так как в Сколково сейчас активно привлекают иностранный капитал, то и лицензии на передовые разработки будут принадлежать отнюдь не российским фирмам. В итоге мы не получим ни прибыли, ни налогов