Афродизиак

Стереотип о владельце клуба/кафе/ресторана сложился ещё в девяностые: это либо большой лысеющий дядечка с трудовой мозолью во все тело, либо колоритный восточный мужчина с такой же мозолью, либо жена одного из указанных выше, чаще без мозолей, ибо маникюр и всё такое. Отсюда и клубы по Рязани соответствующие: либо суровые деревянные стены с оленьими головами, зыркающими на тебя, пока в горле комом стоит борщ с виски, либо кальяны, арабско-татарские лампы и плов, либо суши и золочёные унитазы в стиле барокко.

Вступив уже во второй год десятых, Рязань решила отходить от набивших оскомину клише: и вот, практически новое слово в развитии развлекательной индустрии ― открытие ночного клуба  «Бардак» (вернее, как его интеллигентно называют создатели, бара «Дак»), к которому самое непосредственное отношение имеет человек, который хотя бы что-то понимает в ночной жизни города, ибо сам является её, не побоюсь этого слова, порождением. Речь о небезызвестном в Рязани диджее, резиденте «Angel's», «More» и прочих Юрии Африкане. В кулуарах молва о новом заведении пошла задолго до его открытия: поговаривали, что к «Бардаку» приложили руки практически все сливки тусовочного сообщества Рязани, хотя, наверное, этот не совсем так, ибо на самом деле тут, как говорят, больше всех потрудился какой-то импортный дизайнер. В любом случае ожидания должны были оправдаться.

Подкупает «Бардак» не только своей априорной репутацией. Пожалуй, можно сказать, что этот бар самый заботливый из всех в Рязани: в первую очередь умиляют и завораживают подсвеченные ступени, ведущие в недра. Задумка не так уж нова, но для некоторых господ в подпитии сия опека становится очень практичной, ибо в темноте рязанских лестниц повредиться можно и трезвеннику, что уж говорить о клабберах, чьи ноги подкашиваются от пробежек от клуба к клубу, от бара к танцполу и далее. Световые решения, кстати, здесь играют не самую последнюю роль: почти во всех помещениях развешены люминесцентные лампы, так что если вы не желаете, как ваша покорная слуга, сиять оттенками радиации аки цветок с Пандорры, не надевайте одежду, которая реагирует на ультрафиолет свечением. Прочих источников света, кроме ламп и светящихся господ, замечено не было. Видимо, дизайнеры руководствовались поговоркой «Темнота ― друг молодёжи…», и поэтому здесь слегка сумрачно, но ни в коем случае не мрачно: все стены, пол, барные стойки выкрашены в белый цвет, что позволяет легко ориентироваться в пространстве, ни на что не натыкаясь. Есть тут и особенность: в главном зале (а главный ― это, конечно же, там, где самый большой бар) на стенах нарисован Пушкин и Ганеша. Постигнуть сакральную тайну связи интерьера, собственно живописи и названия заведения, даже обладая Википедией под рукой, так и не удалось, но поговаривают, что какой-то смысл всё же есть.

Отсутствие света и связи смущало не так, как нехватка воздуха. Будем надеяться, что сие замечательное заведение, пройдя альфа- и бета-тестирование обзаведётся-таки функционирующей вытяжкой, кондиционерами, ну или хотя бы цветочками, генерирующими кислород, потому как дышать после полуночи почти невозможно. И если бы импортный дизайнер не предусмотрел выступы на стенах, к которым можно не только прислониться, но и посидеть, тогда бы, возможно, пару-тройку особо нежных барышень пришлось откачивать, возвращая из обморока. Те же, кто был способен не только дышать, но и двигаться, отжигали на танцполе, который тут, впрочем, не так уж и велик. Для танцующих на самом деле места немного: часть зала отведена под второй бар, около коего постоянно кто-то что-то заказывает. И почти как в античные времена, получив виски с колой, народ, жаждущий зрелищ, остаётся близь с отплясывающими. Выйдя же из зоны, где правит то ли Терпсихора, то ли Талия, попадаешь совершенно иной мир: несмотря на открытость помещения, музыка совершенно не мешает общаться, к чему не очень-то и привык клубный народ, поэтому большинство просто стоит, ожидая непонятно чего и пытаясь поскорей допить свой виски, дабы отправится к бару, чтобы совершить хотя бы какое-нибудь действие.

«Бардак» ― многообещающее местечко на Вознесенской, 18, содержащее в себе, наверное, лучшие черты «Моря» и «ДК», с вполне себе демократичными ценами, качественной музыкой и хорошим реноме ― вскоре может составить конкуренцию или, по крайней мере, встать в одну линейку с лучшими клубами города.