Там Русью пахнет

Ошиваясь по богемным рязанским тусовкам, встречая самых разных представителей творческой интеллигенции и не очень, ни в коем случае не подумаешь, что некоторые из этих людей существуют в реале ― трезвые, работающие, получающие зарплату, покупающие хлеб и использующие туалетную бумагу. Они ― как персонажи, сошедшие со страниц книг Венички Ерофеева, кажутся возможными только во времени и пространстве питейных домов. И они вызывают дичайший когнитивный диссонанс, если встречаются не на каком-нибудь поэтическом вечере, плавно переходящим в ночь, а, например, на улице днём или ― что ещё ужаснее ― в вузе на лекции.

5 апреля на филфак РГУ не весть из какой Москвы прибыл Данила Давыдов, известный в тех самых богемных рязанских кругах (ибо уже сюда приезжал) как признанный поэт со всеми вытекающими. Причём Данила приехал в Рязань не только как именитый поэт, но и как лектор, кандидат филологических наук, лауреат всевозможных премий, автор кучи книг и так далее. Юных филологов набили в аудиторию, где должна была пройти открытая лекция Давыдова под не совсем богемным названием «Современная поэзия в культурном контексте». Как это обычно водится, пришли все ― и кому интересно, и кому лень сидеть было.

Недолго заставив себя ждать, в аудиторию зашел Он: бородат, умилен и слегка потрёпан (может, дорогой, может, ещё чем). Сидящим на первых рядах повезло больше других, ибо получилось полностью погрузиться в ту самую богемную атмосферу, пропитанной амбре, которым обычно тянет от немолодых поэтов. Данила должен был рассказать о принципиальных изменениях в русской поэзии, новых формах, функциях и способах взаимоотношения поэтического слова с социальной жизнью, современной мыслью, иными видами искусств, наукой или религией. Организаторы обещали, что будет рассмотрен и широкий спектр современных поэтических практик: от традиции до ультраавангарда. Впрочем, Давыдов ― как представитель явно неакадемической науки ― от заданных тем постоянно уходил. После не совсем краткого экскурса в ближайшую историю поэзии, он пустился в размышления то ли о современном мире, то ли о культурологи, то ли о поэзии. Рассказывая о советском периоде, как и все околосорокалетние филологи, занимающиеся отечественной литературой, лектор выказал нелюбовь к «совковой мерзости». После переключился на рассказ о публикации книги о французской поэзии на чувашском языке и своём любимом чувашском поэте Айги. В лекции не чувствовалось абсолютно никакой системы ― мысли поэта постоянно путались, перепрыгивая с тем философии и психологии на антропологию и биологию. Однако, возможно, слушатели с более высоким IQ какие-то связи находили. Неожиданно прервав лекцию, Данила решил читать стихи, доставая из своей сумки томики различных авторов: лектор рекламировал книги тех или иных издательств и писателей, но, к сожалению, до декламаций дело так и не дошло.

Ошарашенные слушатели, в итоге, кажется, так и не смогли сделать каких-либо выводов. Пожалуй, этот час, проведённый вместе с Данилой Давыдовым, заставил некоторых сомневаться в существовании современной поэзии... Ну или в существовании логики у современных поэтов, читающих лекции.