Нетелефонный разговор

При этом на момент смерти телефон был новый, его купили Екатерине за месяц до смерти, на нём была установлена защитная плёнка и был чехол. Даже на фотографиях с места смерти он выглядит новёхоньким.

Как быстро выяснили родственники, возвращённый матери погибшей телефон не просто разбит, он вообще не тот — у него просто другой идентификационный номер. Таким образом мать лишилась последних фотографий и записей своей единственной дочери, которая, как и любой подросток, не расставалась с телефоном, постоянно что-то снимала и записывала, хотела даже быть видеоблогером. А поскольку телефон составляет треть всех улик, которые были изъяты с места смерти тем же следователем, который возвращал этот телефон, у родных девочки и у любого нормального человека возникают справедливые вопросы по поводу подлинности всех остальных улик. А также самого места смерти, поскольку, как выяснилось уже в процессе следствия, погибший ребёнок был обнаружен в общем туалете без тапочек.

Напомним, что при вскрытии у погибшей было обнаружено субархноидальное кровоизлияние, которое является летальным, если не было вовремя продиагностировано. А у девочки оно не было диагностировано вообще. Оно является прямым следствием черепно-мозговой травмы, с которой ребёнок и обратился в больницу за помощью, однако ему при жизни не были назначены исследования (различные МРТ, КТ и так далее), которые могли бы выявить наличие субархноидального кровоизлияния. То есть ребёнок в Рязанской ДОКБ был обречён на смерть, не имея никаких шансов выжить, что, понятное дело, предусматривает какую-то ответственность медучреждения, желательно уголовную. Видимо, именно поэтому причиной смерти настойчиво называется отравление парами неспиртового дезодоранта, который был обнаружен якобы на подоконнике в общем туалете. То есть дезодорант появился очень вовремя и удобно для того, чтобы увести ответственность от медиков, и теперь сам собой возникает вопрос — а не появился ли дезодорант рядом с телом уже после того, как врачи поняли, от чего умер их пациент? Ну хотя бы потому, что им-то лучше всех известно, как они его лечили (правильный ответ — никак). И вообще, точно ли девочка умерла в туалете, а не была туда перетащена посмертно, поэтому и оказалась там без тапочек?

Напомним, после придания фактов о деле публичности в ряде рязанских СМИ началась кампания по обливанию грязью погибшей, в частности, озвучивалось анонимное мнение анонимных источников о том, что девочка была токсикоманкой. Впрочем, сотрудник минздрава Рязанской области отказалась подтвердить, что эти сообщения были разосланы для размещения в СМИ с её почтового ящика. И наверное, следственным органам не составляет труда раскрыть анонимность специалиста по токсикомании, однако никому до этого нет дела. А ведь никаких клинических свидетельств о токсикомании погибшей нет и быть не могло, более того, были собраны только положительные характеристики о погибшем ребёнке. Который к тому же, напомним, являлся хроническим астматиком.

Мы внимательно следим за развитием этого дела, поскольку в руки к тем же самым врачам может попасть любой ребёнок, чтобы больше из больницы не выйти.