Тума Николаевская

Паустовский в заметках о прозе Куприна отсылает читателя к любопытному рассказу «Болото», который, по его мнению, «с потрясающей силой обличает идиотизм деревенской жизни и тупую, поистине рабскую покорность человека перед недоброй силой тогдашнего общественного строя». Да и весь цикл рассказов, который Александр Куприн написал будучи в мещёрских краях, открыли дореволюционному столичному читателю глаза на естество старой мещёрской деревни, поведали о горькой судьбе «богом проклятого» захолустья в рассказах «Мелюзга», «Болото», «Лесная глушь», «На глухарей». В «Попрыгунье-стрекозе» писатель поминает и Туму — это большое торговое село, о котором сами местные про себя говорили «Тума железная, а люди в ней каменные».

Тума Николаевская в качестве погоста упоминается в списках писцовых книг Василия Крапоткина 1637-1648 годов — «В Тумской же волости погост на государеве и великого князя Михаила Фёдоровича всеа Руси земле». К 1649 году в Туме уже существовала церковь — царь Алексей Михайлович выдал специальный документ, что принадлежит оной обозначенный участок земли. Вместо обветшавшей деревянной в честь пророка Ильи в 1791 году «дозволено было построить» новую церковь — деревянную же —в честь Святой Троицы с приделом Ильинским, «старую же церковь велено разобрать и годный из нея лес употребить на вновь устрояемую». В Клепиковском районе каменное строительство всегда было делом дорогим, ведь природный строительный материал здесь — многие метры песка, а ближайшие доступные месторождения камня залегают на востоке Мещёры в районе Касимова. Потому прежние тумчане привыкли строить из дерева. В 1797 году ту церковь достроили и освятили, но, не простояв и полувека, 17 марта 1841 года она сгорела. На месте деревянной Никольской церкви стольником Леонтьевым построена каменная, в которой, хотя и находилось три престола — в честь Воскресения Христова, Иоанна Предтечи и Святителя Николая, но «по причине малых ея размеров, прихожане едва помещались». Вследствие этого приступили к строительству ныне существующей каменной Троицкой церкви. Из примечательного хранится в церкви Евангелие, пожертвованное супругой стольника Леонтьева, Ириною Ивановною, «для поминовения мужа ея», которого здесь же под церковью и похоронили, а на место погребения указывает сохранившийся доселе надгробный памятник.

Соседствовало с Николаевской Тумой село Тума Воскресенская — название дала церковь Вознесения Христова. Сегодня это село Воскресение в Клепиковском районе. Само же название селения — Тума — объясняют, опираясь на изученные эрзя-мордовский и марийский языки. В марийских диалектах «тум» — это дуб, а также «глушь, непроходимый лес».

Как и Клепики, Тума выгодно расположилась у Московско-Саратовского тракта, по которому шли товары из Москвы в Поволжье и с юга в Москву. Дорога обросла легендами, в коих упоминается и о разбойниках, которыми будто бы славились Тума и село Окатово, что вслед по той же дороге. Так вот, тумские и окатовские «шалили» по тракту и грабили купеческие обозы, откуда пошла купеческая поговорка: «Проедешь Туму да Окатово — доедешь до Саратова»... Скудно по тем временам жили не в одних Клепиках — все мещёрские селения не отличались благополучием. По официальным данным, в 1891 году в Туме было 76 дворов, грамотных из четырёх мужчин — один, а женщин — единицы. С 1885 года существовала здесь двухклассная церковно-приходская школа. Не имелось ни клубов, ни библиотек, зато спросом пользовались кабаки — на Туму насчитывалось аж одиннадцать питейных заведений.

К началу XX века проложенная через Мещёру узкоколейка от Рязани до Владимира стала своеобразной точкой невозврата. Село развивалось — отстроили депо для паровозов, имелась земская больница, школа, аптека, почтовая станция, четыре кузницы, кирпичный заводик, две пекарни, винный склад, пруд и 27 колодцев с не очень хорошей водой. После 1917 года, по одной из версий, во избежание ассоциаций с именем Николая II название села усекли до Тумы, а к 1938 году оно приобрело статус посёлка городского типа. В Великую Отечественную многие девушки из Тумы и окрестных деревень и сёл работали на добыче торфа у Шатуры и Туголеса. Добытый торф вагонами отправляли на электростанции — за мужскую работу принимались не раздумывая, — страна ждала топливо, благодаря которому не останавливались заводы, нуждающиеся в энергии, в домах был свет и тепло. Но труд на торфяниках был безумно тяжёлым: как вспоминает Любовь Семёновна Ярцева, 1925 года рождения, уроженка деревни Амлешево, 16-летней девушкой в две смены лопатой швыряла торф в вагонетку. Рассказывает, «было страшно — то здесь, то там сухой торф начинал гореть, а одна из девушек провалилась и сгорела на наших глазах, шанса помочь ей не было, ведь пропасть росла, не было времени даже оплакивать подругу».

Центр жизни посёлка нынче — придорожный рыночек. Он примкнул к автовокзалу, где транзитники всегда рады закупить домой «правильного» товару. В маленькой Туме остановку делают автобусы, следующие на Рязань, Касимов, Муром, Владимир, Нижний Новгород, и автобусики на Малахово, Воронцово, Бусаево да Колесниково. В любое время года тут и товар согласно сезону: к осени — ягодно-грибная тема расходится в банках, в качестве сувениров местные умельцы предлагают тушки животных, а ближе к телу — душевные шерстяные носочки, варежки и телогрейки на выбор.

Хотя бы ради встречи с приветливо-застенчивыми тумчанами стоит отправиться по касимовской дороге и, преодолев 96 километров, запастись природными дарами к предстоящему ужину.