Родина Боклевского

Отыщите у Гоголя описание внешности Собакевича. Вот например: «Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как то напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы». А теперь сравните с рисунком Боклевского. Те же «ноги, как чугунные тумбы», и точнейший образ «неуклюжего медведя».

Имя известного карикатуриста Петра Боклевского прочно связано с селом Елшино. Будущий художник родился в семье прапорщика гарнизонного батальона Михаила Фёдоровича Боклевского. Образование получал в Пронском уездном училище и в Рязанской классической гимназии. Ещё в юности им завладели антикрепостнические идеи, что помешало ему закончить нравственно-политическое отделение Московского университета. В одном из сочинений Боклевский позволил себе высказаться против крепостного права в России, а на предложение переписать «правильно» отказал, отчего и не получил звания «кандидат права». После он какое-то время жил в имении матери в Елшино: здесь Боклевский устроился на должность заведующего Пронскими запасными хлебными магазинами. И всё своё свободное время рисовал.

В те годы «желчного темперамента человек», Павел Сергеевич Кожин, занимал пост губернатора Рязанской губернии. Рязанские дворяне крайне негативно к нему относились, говорили, что человек он был мстительный — служащих отдавал под суд, принимая решения инстинктивно. Своё отношение к губернатору выразил и елшинский карикатурист. Выяснилось сие в Санкт-Петербурге, куда Пётр Боклевский уехал брать уроки у профессора Академии художеств и был вольным слушателем лекций Карла Брюллова. Так вот, у создателя образа «Последнего дня Помпеи» дошло до скандала, когда Боклевский отказался переделывать картину «Тайная вечеря», где изобразил Христа и апостолов не по классическим канонам, а на крыше здания, сидящими «на восточный манер».

Череда подобных ситуаций — и на Боклевского завели дело. Доказательством неблагонадёжности художника стали найденные при нем карикатуры, а среди них и рязанский губернатор Кожин, изображённый то свиньёй, которую рязанские откупщики пытаются соблазнить подношениями, то палачом, который в одной руке держит секиру, а другой хватает за волосы женщину, стоящую на коленях и, соответственно, олицетворяющую собой Рязанскую губернию.

Первые иллюстрации к произведениям Гоголя, к слову, созданы были как раз на Рязанской земле. Боклевский использовал для воплощения типичных гоголевских героев местный колорит. Сам он говорил про них так: «Я помню их, я помню совершенно таких, я их встречал в то время в массе, кругом, это не карикатуры, нет, это живые люди, я их знал, я их видел, я жил среди них».

Из других малоизвестных, но достойных внимания работ Боклевского — цикл его литографий «На нынешнюю войну» в 1855 году, более известную как Крымская кампания. Альбом Боклевского был выпущен через два года после начала военных действий. Потери российских солдат убитыми и ранеными уже превысили сотню тысяч, полгода продолжалась героическая оборона Севастополя. Нужно было как-то поддержать боевой дух — так Боклевский выполнил социальный заказ, за что был награждён бриллиантовым перстнем лично императором Александром II. Над иллюстрациями художник работал почти до самой смерти. Боклевский прожил 80 лет и был похоронен на территории Свято-Троицкого монастыря в Скопине. Рядом с могильной плитой установили скульптурный памятник из бело-розового мрамора в виде скорбящего ангела, держащего лавровый венок. Но сохранить ангела не удалось.

Село Елшино упоминается в писцовых книгах XVI века, где значится в вотчинах за «Иваном за Григорьевым сыном Тишениновым, за Михалком за Ивановым сыном Елшина, за Юшком за Ивановым сыном Неболсина, за Меншиком за Дмитриевым сыном Осеева, за Петрушкою за Ондреевым сыном Замарина, за вдовою Прасковьею за Ивановой женою Елшина». Из этой цитаты становится абсолютно ясно, что название села перешло от фамилии его владельцев Елшиных. Сначала в селе не было никакой церкви, и жители отправлялись на службу за «тридевять земель», в Воскресенский храм Пронска. Перестали ходить туда в 1759 году, с появлением в Елшино первой, пускай и деревянной церкви. К храму Казанской иконы Богородицы было приписано 25 четвертей в поле и 20 копен сенных покосов церковной земли. В приходе состояло 14 крестьянских дворов и 39 дворов помещичьих. Сельская деревянная церковь простояла до начала XIX века, в конец обветшала, и была разобрана. Деньги на постройку нового храма собирали всем миром.

И вот, в 1818 году в Елшино появился новый каменный красавец-храм во имя Воздвижения Креста Господня с приделом Казанской Богоматери. Храм был расписан и украшен иконами. После торжественного освящения там началась служба. За церковью числилась земля — пахотная и церковная, всего 27 десятин. В приходе состояло 127 дворов, в которых проживало 436 мужиков и 460 женщин. По штату полагался один священник и один псаломщик.

У села Елшино был достойный предшественник, подлинного названия которого, видимо, историкам уже не узнать. Сохранилось лишь городище — обнесённое валами и рвами место, где когда-то стоял древний город. О Чёртовом городище писал ещё Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский. По описанию знаменитого географа «Холм этот имеет длины 15 саженей и вышины 20 саженей. С вершины его открывается вид вёрст на сорок кругом. Окрестность «Чортова городища» изрыта оврагами и поросла кустарниками. Холм был когда-то обитаем, ибо близ него и в нём были найдены предметы: древний складной крест, щипцы и сковороды. Кроме того, здесь растут одичалые вишнёвые деревья и яблони».

В ХХ веке за дело взялись археологи. Установили, что Чёртово городище — одно из большого числа памятников городецкой культуры — самых древних памятников, связанных с чудскими племенами. Теми, что жили в том числе и на Рязанской земле ещё до появления славян. Такие городища тянутся по правому берегу Оки от Белоомута до Касимова. Археолог Монгайт в книге «Рязанская земля» поясняет, что городецкие городища по рязанскому течению Оки располагались обычно группами по два-три на расстоянии одной-трех вёрст одно от другого с интервалами в 10-15 километров между такими группами. По внешнему виду и расположению они очень похожи. Каждое городище занимает мысок у крутого высокого берега реки или склона её долины, по периметру такой мысок отрезан оврагами. Однако овраги вершинами редко смыкаются, отчего с напольной стороны городище переходит в плоскоместье окрестных полей. Для защиты своего городка древние обитатели, жившие в эпоху 2500-1500 лет назад, то есть во времена заката Древней Греции и расцвета Древнего Рима, разработали систему фортификаций. Городище окапывали глубоким рвом и насыпали высокий вал.

С той поры жилища, хозяйственные постройки — всё превратилось в прах. И лишь археологи, раскапывая по сантиметру почву, выискивают осколки битой посуды, называя их фрагментами керамики, а также разные предметы утвари. Обнаружить клад на городищах городецкой культуры почти никому не удавалось. Но клады — не главная цель поисков. Гораздо важнее по редким находкам древних предметов установить возраст города, по форме ям, останкам древесного тлена выявить размеры людских жилищ, по отпечаткам на стенках глиняной посуды установить родство местного населения с населением соседних и удалённых территорий. Картина прошлого выстраивается из мелочей. Например археологи выявили тот факт, что городецкие племена не хоронили покойников.

На каждом городище обнаружили однотипную керамику с «рогожным» орнаментом, отчего и объединили разрозненные в пространстве городища в один временной интервал. По названию одного из них, в Спасском районе, у села Городец, вся культура и была названа городецкой. Интервал этот оценивают рамками с VII века до новой эры по V век новой эры. По какой причине жизнь на городищах замерла, почему они утратили своё могущество, неизвестно до сих пор. Единственное, что сохранилось от былого величия Чёртова городища, спустя тысячи лет, — это сильно оплывшие валы и рвы. Официальные раскопки здесь проводились более полувека, зато «чёрные» археологи появляются регулярно.

В ХХ веке главная святыня села подверглась акту государственного вандализма. И в настоящее время Воздвиженская церковь разорена и заброшена. Службы там не проводятся со времени закрытия. Внутри всё ободрано, окна выбиты, везде гуляет ветер, потолок трапезной рухнул, и через открывшееся пространство к небу потянулась буйная поросль американского клёна. От былого величия остались жалкие фрагменты настенной живописи и кованые решётки на окнах.

Вообще, храмы Пронской земли отличает некое единообразие. Оно улавливается и в кладке из красного кирпича на фундаменте из тёсаных плит дикого белого камня, и в чертах внешнего облика храмов Абакумово, Гремяк, Елшино, которые легко изобличит глаз неспециалиста в архитектуре. Едины они и в том, что почти все пребывают в плачевном состоянии — в большинстве своём разрушены, заброшены и заросли бурьяном.

В начале XX века в окрестностях добывали песок. Елшино тогда делилось на две части: слободу, в которой насчитывалось 25 дворов и 139 жителей, и поместья, где было 64 двора и 317 жителей. В селе имелась мужская церковно-приходская школа и кирпичный завод. В советские годы село постепенно стало угасать, что особенно отчётливо демонстрируют цифры численности населения. Если в 1959 году здесь проживало 217 жителей, то через двадцать лет их число сократилось до 149. Данные последней всероссийской переписи 2010 года зафиксировали 94 жителей, большинство из которых традиционно произносят название своего села не иначе как через «ё» — Ёлшино.

Село на берегу ручья Истомина, в семи километрах от Пронска в сторону Рязани, сегодня привлекает внимание тех туристов, которые старательно фотографируют развалины храмов, выискивают на их стенах уцелевшие фрагменты фресок, и попутно объезжают село в поисках магазина.